Память погибших: чтить, но не позволять использовать в целях пропаганды

Аушра Лека

Масштабы: солдатские могилы есть более чем в двух сотнях городов и посёлков. Там покоятся не только жертвы войны, но и те, кто погиб или просто скончался уже после войны. Эти места превращались в зоны идеологической пропаганды.

В Европе нет такой страны, которая начинала бы свои войны с каких-либо манипуляций с останками погибших воинов. И сегодня недопустимо позволять использовать память павших в целях пропаганды государства-агрессора.

Российское военное вторжение в Украину изменило отношение всей Европы к памятникам в местах захоронения советских воинов. Однако почему-то даже солидные международные организации порой с непониманием относятся к данной позиции. Какой идеологический заряд был забетонирован в захоронениях воинов советской армии? Кто на самом деле там покоится? Как в каждом из районов действовала так называемая схема двух героев? Обо всём об этом журналистам «Клайпеды» поведал преподаватель исторического факультета Вильнюсского университета, доктор гуманитарных наук Норбертас Чярняускас.

Формальное решение

– Комитет ООН по правам человека принял решение о применении временных защитных мер в отношении мемориала советским воинам на вильнюсском кладбище в Антакальнисе. Представители Министерства юстиции Литвы обратились в ООН, настаивая на сносе этих скульптур, поскольку решение Комитета по правам человека было принято на основании ошибочной информации, а Вильнюсское самоуправление эти памятники демонтировало. Так почему же даже солидные международные организации не понимают смысл действий Литвы?

– Международные организации, получив жалобу, обязаны на неё реагировать. Это бюрократическая формальность. Я уверен, что после изучения вопроса будет установлено, а может, и уже установлено, что здесь никаких нарушений не было.

– Но в пропагандистском смысле тем самым было дано оружие в руки России, которая напала на Украину, а также тем, кто её поддерживает. Как международные организации, не углубляясь в суть проблемы, принимают подобные решения? Ведь мы соблюдаем требования Женевской конвенции относительно мест захоронения воинов.

– Международная организация незнакома со спецификой каждой страны или региона. Поступила жалоба. Мы знаем, от кого. В средствах массовой информации было озвучено, что это за люди. Нам сразу же стало ясно, о чём идёт речь. Но международная организация получила жалобу и была обязана её рассмотреть. Как мне кажется, мы вообще слишком много внимания уделяем тем деятелям, которые стараются воспользоваться плодами демократии, хотя в реальности с этой самой демократией борются.

Не только павшие воины

– Вы вместе с коллегами провели фундаментальное исследование, издали книгу «Воины. Бетон. Миф: места захоронения советских солдат времен Второй мировой войны в Литве». Что в ходе исследования было для вас самым неожиданным?

– Неожиданной была многочисленность мест захоронения: солдатские могилы есть более чем в двухстах городов и посёлков. Удивило и то, что там покоятся не только жертвы войны – павшие в боях солдаты, но и те, кто погиб или просто скончался уже после войны. Кое-где есть и перезахоронения останков так называемых революционеров 1917–1918 гг. Эти места становились зонами идеологической агломерации, погребённым здесь людям воздавались исключительные почести.

– Кем были те лица, которые погибли не на войне?

– Чаще всего на надгробиях указано, что это «участники Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». Тем самым внедряется нарратив, что война шла исключительно в эти годы, хотя Советский Союз вёл активные военные действия и в течение предыдущих двух лет. Есть и небольшой процент людей, похороненных на воинских кладбищах уже после войны – в 1947-м, 1948-м и даже в 1951 году, которые были убиты литовскими партизанами, а есть и «выдающиеся» советские деятели, «стрибасы».

– На кладбищах советских воинов можно видеть и литовские фамилии. Это тоже погибшие военнослужащие?

– Да, можно найти и литовские фамилии. Особенно в 1944–1945 гг. на этих кладбищах хоронили так называемых красных партизан, в числе которых были и литовцы. Тем самым преследовалась цель показать, что и литовский народ тоже сражался с общим врагом.

Два героя на район

– Говорят, что большинство могил – это вторичные захоронения, а есть и третичные. Что за этим кроется?

– Первичных захоронений осталось очень мало. Ведь после окончания боёв погибших красноармейцев хоронили рядом с местом гибели – в траншеях или воронках от бомбовых ударов. Кое-где устанавливали надгробные знаки, сообщавшие, кто там похоронен, а иногда сделать это не успевали.

Через два-три года после войны останки погибших начали поднимать и перезахоранивать в каком-то одном месте, выделенном в том или ином городе, посёлке. Чаще всего этим были вынуждены заниматься местные жители. Вторичных захоронений насчитывается больше всего.

Но в советское время случалось и так, что местные власти вдруг принимали решение о повторном переносе мест захоронений, поскольку воинское кладбище урбанистически или идеологически вдруг оказывалось в неподходящем месте. Например, в Укмярге могилы воинов находились на главной городской площади, поэтому ещё в советское время было решено, что кладбище в самом центре города – это нехорошо, там трудно поддерживать порядок, рядом интенсивное автомобильное движение. Поэтому кладбище было снова перенесено, на этот раз в пригород. Такая же ситуация сложилась и в Утяне, и в некоторых других местах.

– Каким образом в самом центре Вильнюса оказалось захоронение советского генерала Ивана Черняховского, как и памятник ему, который оставался на этом месте вплоть до осени 1991 года? Ведь он погиб не в Литве, а в Польше.

– Мне неизвестны подробности истории с погребением останков И. Черняховского, но в те годы существовала очень простая схема: у каждого крупного города, и особенно у столицы республики, должен был быть свой герой, который «освобождал» этот край или хотя бы проезжал мимо. Поэтому там старались устроить его захоронение, установить памятник.

– Самые большие мемориалы появлялись в крупных городах – это потому, что именно там погибло особенно много советских солдат? Или же тем самым преследовалась цель сформировать более масштабный пропагандистский объект?

– Такова советская политика того времени – в так называемых советских республиках должно было появиться по несколько фундаментальных мемориалов, и на это выделялись огромные деньги, чтобы их художественное оформление действительно впечатляло. Большой мемориал павшим воинам обязательно создавался и в каждом районе, чтобы на территории всей Литвы находились места, которые напоминали бы местным жителям о том, что каждый город или посёлок неразрывно связан с «Великой Отечественной войной», т. е. сохранялась бы очевидная связь с историей Советского Союза.

Помимо всего прочего, каждому району полагалось найти двух собственных героев: одного из числа местных жителей, который отличился на войне, и второго – из Советского Союза, который сложил голову именно в этом районе. Такая идеологическая схема была призвана показать, что каждый из районов страны внёс свой вклад, участвуя в сражениях «Великой Отечественной войны». В местах воинских захоронений проходили митинги, тематические мероприятия, отмечались праздники, т. е. эти мемориалы становились местом активных идеологических действий.

Число павших стало «расти»

– Было отмечено, что с 2000 года, когда к делу благоустройства воинских кладбищ подключилась Россия, число погребённых там воинов вдруг начало расти. В достаточной ли мере наши государственные инстанции предпринимали какие-то шаги, чтобы пресечь фальсификацию истории?

– Наши инстанции – как Департамент культурного наследия, так и армия, и Министерство иностранных дел, и самоуправления – принимали самые разные меры.

Но главная проблема состоит в том, что зачастую неизвестно, сколько павших воинов захоронено на каждом конкретном кладбище. Сохранились документы инвентаризации за 1956 год, в которых прослеживается такая тенденция: в числе погребённых воинов лишь меньшинство составляют лица, фамилии которых известны, а большинство – это неизвестные солдаты. Число захороненных воинов тоже вызывает большое сомнение. В процессе перезахоронения сразу после перемещения фронта было много путаницы при подсчёте и идентификации погибших. Другая проблема – во время перезахоронения не все останки погибших были подняты из земли, однако на кладбище перечислялись фамилии всех, кто погиб в этом месте. Поэтому вовсе необязательно, что все воины погребены именно там, где значатся их фамилии.

В последние десятилетия началась реновация этих мест захоронения. К этому процессу подключилась и Российская Федерация со своими посредниками. Сотрудники соответствующих инстанций Литвы стали замечать, что на табличках, которые монтировались на воинских кладбищах и мемориалах, появлялось всё больше фамилий. После выявления данной проблемы сотрудники Департамента культурного наследия стали принимать меры, чтобы пресечь это явление.

– В обществе нарастают сомнения: насколько вообще оправданно включение могил оккупантов в список объектов нашего культурно-исторического наследия?

– Нужно учитывать два аспекта: согласно нашему культурному пониманию и международному праву, все погибшие воины, независимо какой армии и страны, должны быть достойно погребены, а за местами их захоронения должен быть обеспечен надлежащий уход.

Проблема в том, что эти места воинских захоронений уже с советских времён были сильно идеологизированы, причём внимание было сконцентрировано не на погибших людях, а на распространении определённой идеологии и пропаганды. Наш долг чтить память погибших и должным образом ухаживать за их могилами, однако при этом следует отказаться от идеологических клише, чтобы павшие воины покоились с миром, а не становились орудием пропаганды даже после смерти.

– Некоторые литовцы перевезли из Сибири останки своих близких на Родину и похоронили в Литве. Помимо родственников И. Черняховского, имели ли место подобные примеры и в России?

– Мне не доводилось слышать о таких случаях, хотя в Литве на воинских кладбищах покоятся люди разных национальностей – очень много русских, украинцев, есть белорусы, казахи, представители других национальностей. По правде говоря, в этих захоронениях вряд ли кто-то мог бы найти косточки своих близких, несмотря на то что на памятнике и выбита та или иная фамилия. Как я уже говорил, этих людей хоронили, руководствуясь другой логикой, – на памятниках указаны фамилии тех, кто, насколько это известно, погиб именно в этом месте. И неважно, что некоторые из обнаруженных останков были без каких-либо опознавательных знаков.

Отношение изменилось

– Что после проведения исследования вы рекомендовали нашим государственным инстанциям?

– Мы рекомендовали ввести единый порядок надзора за местами воинских захоронений, поскольку в каждом из самоуправлений установлены свои правила, которые очень разнятся. Также нужно разграничить уважение к памяти погибших и определённые идеологические и пропагандистские аспекты, для которых и использовались воинские кладбища. Мы рекомендовали установить возле мест захоронения информационные знаки с пояснениями, что на данном кладбище похоронены воины Советского Союза, одного из зачинщиков Второй мировой войны, которые погибли в боях 1939–1945 гг. Сегодня тем, кто не знает истории Литвы и других стран Европы этого периода, при посещении воинских кладбищ может показаться, что там покоятся солдаты Литовской армии, погибшие в некой отечественной войне. Это полное информационное несоответствие. Я слышал, что кое-где уже установлены информационные стенды с разъяснениями, кто и когда был здесь похоронен, что на этом кладбище покоятся не только советские воины, но и красные активисты послевоенных лет, «стрибасы».

– Что изменится в сфере надзора за советскими воинскими кладбищами и в нашем публичном пространстве в целом после принятия Закона о запрете пропаганды тоталитарных, авторитарных режимов и их идеологий?

– Я не вдавался в детали нового закона, но, возможно, он заставит нас обратить внимание на различные вывески, названия улиц, географические названия, на памятники, которые со всей очевидностью предназначались для распространения пропагандистских, идеологических посылов.

– Сейчас ведутся дискуссии о том, следует ли сносить памятники на воинских кладбищах, если на них нет изображений серпа и молота, пятиконечной звезды и прочей советской символики, к тому же если они представляют художественную ценность и не столько изображают советских воинов, сколько символизируют скорбь и т. п. Не может ли это являться критерием при принятии решений?

– Тут должен быть критерий здравого смысла. Важно делать это не в массовом порядке, а принимать решение, исходя из каждой конкретной ситуации. Некоторые памятники могут в меньшей степени нести идеологическую нагрузку, поэтому специалисты должны на месте решить, нужно ли их сносить или достаточно рядом установить информационный знак с соответствующими пояснениями.

– Какие решения относительно воинских могил и мемориалов принимаются в других странах ЕС?

– До войны в Украине эти вопросы решались по-разному. Кое-где не только сносили памятники, но и поднимали останки погребённых, устраивали их инвентаризацию, проводили научные исследования, а потом хоронили на общих кладбищах. Это, конечно, очень затратно. А кое-где памятники не стали трогать вообще.

Война в Украине многое изменила, и очень сильно. Не потому, что изменилось отношение к павшим. В Европе нет такой страны, которая начинала бы свои войны с каких-либо манипуляций с останками погибших воинов.

Однако важно подчеркнуть, что Россия, которая напала на Украину, воинские захоронения Второй мировой войны, памятники использовала в собственных идеологических целях, а не для того, чтобы чтить память павших. Это стало важным сигналом для ряда стран, что на эту пропаганду, следствием которой стала ещё одна война в Европе в XXI веке, нельзя реагировать пассивно, необходимо принимать конкретные меры.

guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Партнеры

Закладки

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x