Цель – усовершенствовать местное самоуправление

Аушра Лека

Ситуация: у набирающих всё большую популярность непартийных комитетов появились новые обязанности, но не права. Фото Андрюса Александравичюса

Люди довольны, что и в дальнейшем смогут избирать мэров путём прямых выборов. Считается, что благодаря новым законам, принятым Сеймом, позиция мэров даже укрепится. Однако нынешние мэры полагают, что всё будет не совсем так. Так или иначе, планируется немало существенных перемен – к примеру, на пост мэра может быть избран и восемнадцатилетний кандидат, число избирательных сроков будет ограничено, перемены коснутся и популярных ныне избирательных комитетов.

Вето Президента

«Самое главное, что Сейм добился сохранения прямых выборов мэров. С учётом желания граждан выбирать мэров напрямую, а не в советах самоуправлений из числа их членов, были внесены поправки в Конституцию», – подчеркнула либерал Эдита Рудялене, бывшая мэр Тракай, а ныне член Сейма.

Когда Конституционный суд (КС) постановил, что существующая модель выборов мэров не соответствует Конституции, Сейм одновременно предпринял и другие шаги по преобразованию данной модели, которые вызвали немало критики.

Одну из ошибок взялся исправить Президент – он наложил вето на Избирательный кодекс, точнее – на одно из его положений. Он предлагает во время ближайших выборов пока не применять требование, предписывающее политическим комитетам (ранее именовавшимся общественными избирательными комитетами) зарегистрироваться в качестве юридических лиц не позднее чем за 180 дней, т. е. за полгода до выборов.

По мнению Президента, такие сроки серьёзно осложнят возможности политических комитетов и попросту лишат их права участвовать в выборах, поскольку их учреждение и регистрация невозможны до вступления в силу недавно принятого Закона о политических организациях, что произойдёт только 1 сентября, т. е. когда до очередных выборов останется около полугода. Тогда для регистрации было бы достаточно 85 дней.

Представители правящих удовлетворены тем, что Президент ветировал лишь одно-единственное положение. Остаётся надеяться, что во время внеочередной сессии Сейма парламентарии поддержат вето Президента.

Председатель Сейма Виктория Чмилите-Нильсен признаёт, что замечания Гитанаса Науседы действительно имеют под собой основания.

Не однодневное явление

В объёмном пакете нескольких законопроектов больше всего нововведений Сейма касается именно политических комитетов. Парламентарий Э.Рудялене приветствует данные преобразования: «Обычно учреждение комитетов происходило перед самыми выборами, а потом никакой преемственности – как организации или политической единицы – не наблюдалось. После того как в соответствии с новым законом комитеты станут юридическими лицами, у них появится больше ответственности перед избирателями и устойчивости, выборы не будут однодневной сходкой, безответственной избирательной авантюрой».

Тот факт, что политические комитеты будут являться юридическими лицами, позитивно оценивает и профессор Айсте Лазаускене, эксперт Европейской хартии местного самоуправления: «На них было возложено слишком мало ответственности. Объединятся перед выборами, просуществуют, а потом снова разбегутся. Полагаю, отныне учреждение комитетов осложнится, что затормозит и процесс их распада, к тому же у них будет больше ответственности перед избирателями».

По её словам, в других странах ЕС, особенно в Польше, Словакии, Словении непартийные объединения, как и беспартийные мэры, весьма популярны. Конечно, вопрос в том, насколько они непартийные, и насколько, поменяв партии, продолжают находиться под их влиянием, – ведь бывает всякое. Так и у нас в состав общественных избирательных комитетов зачастую входят партийные деятели, рассорившиеся, несогласные со своими партиями, или же те, кто усматривает более выгодную перспективу в возможности баллотироваться на выборах не под партийным, а под независимым флагом, поскольку в Литве крайне низкий уровень доверия к партиям.

Если сравнить результаты двух последних выборов в советы самоуправлений, то можно заметить существенный рост числа голосов, завоёванных представителями общественных избирательных комитетов: в 2015 г. за общественные избирательные комитеты проголосовал каждый десятый избиратель (т. е. 10 процентов), а в 2019-м – около 28 проц.

Э.Рудялене привела немало примеров того, как политики, участвовавшие в выборах вместе с общественными комитетами, позднее присоединялись к той или иной партии.

Например, политик, одержавший под флагом комитета победу на выборах мэра Вильнюса, продолжает свою карьеру в составе новой партии. Члены избирательного комитета, доселе пользовавшегося наибольшим доверием в Клайпеде, как и правящий комитет самоуправления Ширвинтского района, предпочли строить дальнейшую карьеру в политических партиях. К Движению либералов Литвы примкнул комитет «Висагинас – это мы», а также часть членов комитета «Выбираю будущее».

Есть и другие примеры – взять хотя бы Каунас и Шяуляй.

«Я никогда не высказывался против партий. Я призывал их конкурировать с комитетами, тем самым в Литве развернулась бы политическая дискуссия. Однако на протяжении двух политических сезонов партии осознали, что выиграть в конкуренции с комитетами им не удаётся, и включили механизмы их торможения», – возмущается новыми поправками к законам мэр Шяуляй Артурас Висоцкас, избранный на второй срок полномочий как представитель избирательного комитета.

Он считает нулевыми аргументы, на основании которых был изменён действующий порядок.

Например, касательно того, что после выборов комитет распадается. Да, таковым было правовое регламентирование. Но ведь и зарегистрировавшись как юридическое лицо, после выборов комитет тоже может сняться с учёта. Однако и сейчас список комитета никуда не исчезает: если из его состава выходит кто-то из тех, кто был избран от данного комитета, то, как и в случае с партиями, очередность в списке продвигается.

Комитетам не раз бросали подозрения в существовании лазейки для их финансовой поддержки через учредителей – общественные организации, в которых правила финансовой поддержки либеральнее, чем внутри партий. При этом А.Висоцкас отметил, что и партии вправе зарегистрировать какое-либо общественное учреждение – к примеру, «Друзья социал-демократов» или какое-либо ещё.

К тому же несколько лет назад сотрудники Службы специальных расследований обратили внимание на то, что наряду с политическими партиями учреждаются и их сателлиты – разного рода общественные структуры, в отношении которых действует менее жёсткий порядок финансирования и контроля.

«Однако получать деньги от юридических лиц не могут ни партии, ни комитеты. Это целое дезинформационное поле: якобы комитеты – это нехорошо, но никаких весомых аргументов нет», – не скупится на критику А.Висоцкас.

Споры о финансировании

Представителей комитетов возмущает тот факт, что партии и политические комитеты были уравнены касательно предъявляемых к ним требований, но не в правах.

Мэры пяти самоуправлений, как представители комитетов, обратились к Президенту, указав на явную дискриминацию: в отличие от партий, комитеты и в дальнейшем не будут получать государственные дотации и не будут иметь право на процент от подоходного налога с населения.

Мало того, для учреждения комитетов установлен более высокий процентный барьер, чем для партий: для партии необходимо заручиться поддержкой 2 тыс. учредителей, а это 0,07 проц. жителей страны, а для комитета, который участвует в выборах совета на территории одного самоуправления, не менее 1 тыс., т. е. около 0,1 проц. населения.

«Я готова согласиться, что порог учредителей слишком высок. Хотя, к примеру, в самоуправлениях Словакии с населением свыше 100 тыс. человек независимым участникам выборов необходимо собрать 600 подписей, т. е. 0,6 проц. (в Литве – 0,1 проц.), в то время как партиям это не требуется», – привела сравнение эксперт местного самоуправления А.Лазаускене.

Она считает, что было бы логично выделять государственную дотацию комитету, завоевавшему мандаты, однако вопрос в том, каким будет механизм её начисления.

«Единственный аргумент – желание усложнить деятельность комитетов, тем самым повышая вероятность того, что больше мандатов достанется членам партий. Но появится ли при этом больше веры в демократию и самоуправление, больше жизни и действия? Зачем искусственно тормозить развитие комитетов? Ответ: у партий есть полномочия, и они ими пользуются, но Литве от этого никакой пользы», – убеждён мэр Шяуляй.

Сильнее или слабее?

Мнения разделились и в отношении того, больше или меньше полномочий получит мэр.

«В соответствии с поправками к законам, мэры в чём-то получат больше полномочий, но и ответственности будет больше. Мэр будет главой самоуправления, но и представителем исполнительной власти, он будет возглавлять всю администрацию, сможет на основе политического доверия назначать директора администрации, которого прежде назначали члены совета. Меняется и порядок назначения вице-мэров: если члены совета дважды не поддержат представленную мэром кандидатуру, он сможет назначить вице-мэра сам. У мэра будет и право вето», – перечисляет Э.Рудялене.

По словам эксперта Европейской хартии местного самоуправления А.Лазаускене, в мире распространена такая модель: если мэр избран напрямую, он является исполнительной властью и может быть наделён более широкими полномочиями.

Однако А.Висоцкас придерживается иного мнения о полномочиях мэра: «Трубят, будто мэр будет наделён более широкими полномочиями, работа посыплется как из рога изобилия. Но всё выйдет наоборот: темпы работ замедлятся, поскольку мэр может подпасть под контроль и потерять устойчивость позиций. Как исполнительная власть, он должен будет подписывать множество документов и в любой момент из-за какого-то документа его могут подвергнуть проверке и отстранить от исполнения обязанностей. Неизбежны убытки в сотни миллионов евро, поскольку темп работы замедлится».

А.Висоцкас называет парадоксом и то, что люди во время прямых выборов будут выбирать мэра вроде бы как политика, но он не сможет ничего им пообещать.

Мало кто обратил внимание на то, что ограничивается и программа мэра. Мэр не будет являться членом совета самоуправления, а значит, он не будет политиком в полном смысле этого слова. Сейчас каждый день возможна политическая дискуссия, поскольку мэр и его заместители являются политиками, представляющими своих избирателей. Согласно новой модели, мэр и его заместители будут исполнительными лицами, значит, по словам главы Шяуляй, ежедневные политические дискуссии прекратятся, снизится уровень представительства, демократии.

Мэр, как и сейчас, будет утверждать повестку дня, вести заседание. Однако, как риторически вопрошает А.Висоцкас, нужны ли прямые выборы для того, чтобы мэр вёл заседание, но не мог на нём голосовать и изъявлять свою волю, представлять избирателей в городском совете, как это делают политики во всём мире?

Он считает, что у мэра появляется прекрасная возможность не работать вообще и даже совершить ненадлежащие шаги: мэр не будет являться членом совета самоуправления, не сможет в ходе голосования продемонстрировать свою позицию, а это значит, что он будет лишь осуществлять решения совета.

«На кого будет возложена ответственность? Мэр скажет: я тут при чём? Я не голосовал, так решил совет. Ни один мэр не станет пользоваться правом вето, поскольку это станет ещё одной статьёй против него. Кроме того, если в совете у него нет большинства, вето ничего не значит – оно будет отклонено», – утверждает А.Висоцкас.

По мнению мэра Шяуляй, действовавшая до сих пор система была логичной, поскольку мэр является политиком и отчасти администрирующим лицом с довольно большими полномочиями.

«Все мэры сказали бы, что в большей степени они были и не нужны, поскольку у нынешней системы прекрасный баланс. Пожалуй, единственное, о чём они могли бы попросить, – о возможности назначать директора администрации без участия совета и брать на себя ответственность», – подчеркнул А.Висоцкас.

Он убеждён, что новые законы словно программируют определённые ограничения – граждане самоуправления, дескать, уже не смогут просто и чётко решать проблемы через местные власти, как это делается сейчас, поскольку мэр, будучи исполнительной властью, не сможет поднять голову от бумаг и увидеть, чего хотят от него люди, не сможет формировать идеи, философию, что и положено делать политику.

«Система заплутала, вопрос лишь в том, сделано это намеренно, или просто была допущена ошибка. Я склонен думать, что это сделано сознательно. Институт самоуправления креп на глазах, оказывая давление на центральную власть, требуя от неё более эффективной работы. Цель этого шага – обеспечить высшей власти возможность управлять мэрами», – считает А.Висоцкас.

Он напоминает о том, что уже с первых шагов в этом направлении так считали все мэры. Они обратились к председателю Сейма с просьбой узаконить то, что вот уже семь лет прекрасно работает, даёт хорошие результаты и является именно тем, чего хотят люди.

Перед обращением к спикеру Сейма был проведён опрос – 80 проц. жителей Литвы высказалось за действующий порядок функционирования мэров, однако Сейм их мнение во внимание не принял.

Да, Сейму пришлось внести поправку в статью Конституции, чтобы его решение не противоречило Основному закону страны. Однако А.Висоцкас считает очень слабыми мотивы относительно того, что мэр, как исполнительная власть, не может являться членом совета самоуправления и участвовать в голосовании. Если провести параллель с Правительством, то ведь и министры – представители исполнительной власти, но если кто-то из них является и членом Сейма, то может голосовать в этом качестве.

Р.Висоцкаса удивляет и утверждение, будто в Литве по данному вопросу опираются на пример Германии. Однако он побывал в одной из областей этой страны – в Саксонии – и поинтересовался действующей там системой: мэры голосуют на заседаниях совета и не представляют, что может быть иначе.

Нет ли здесь путаницы жанров? А.Лазаускене напомнила, что до 2003 г. были должности председателя совета и мэра. После вердикта КС в 2002 г. появилась должность директора администрации, должность председателя совета была упразднена, а на это место пришёл мэр.

Сейчас мэра перебрасывают на сторону директора администрации. В определённом смысле в нынешних поправках можно усмотреть признаки бывшей модели 2003 года.

Э.Рудялене не отрицает: она тоже считает, что у мэра должно быть право голосовать. Все привыкли к тому, что сейчас мэр является членом совета и имеет весомый голос – если во время голосования голоса распределяются поровну, всё решает голос председательствующего.

«КС констатировал, что все члены совета самоуправления равны, а если мэр выбирается путём прямых выборов, он уже не является равным наряду с другими членами совета. Нужно было решать, что лучше – чтобы мэра выбирали напрямую или на заседании совета из числа его членов. Принято решение – прямые выборы. У мэра не будет права голоса, но он будет председательствовать в совете, готовить повестку дня, подписывать решения заседаний и иметь право вето. Думаю, найдено лучшее решение из возможных», – считает Э.Рудялене.

Три срока полномочий

В пакете законопроектов есть и другие нововведения. Например, пост мэра можно будет занимать не дольше чем в течение трёх сроков полномочий подряд.

«Я бы пожелал Литве, чтобы хоть какое-то Правительство продержалось два избирательных срока подряд, поскольку эта спираль ничего хорошего не несёт. Основы деятельности нашей команды были заложены ещё в первый срок полномочий, а на втором у нас дело просто горит в руках. Разве можно сказать людям: этого выбирать нельзя, потому что он был слишком хорош? Если выборы прямые, то люди не ошибаются», – говорит мэр Шяуляй и тут же добавляет, что обычно люди власть не жалуют, а если ты умеешь работать так, что людям это нравится и они за тебя голосуют, то для чего нужны эти ограничения сроков полномочий. На самом деле, пожалуй, легче обмануться, голосуя за кандидата в мэры в первый раз, чем в третий.

По мнению А.Лазаускене, плохо, когда один и тот же человек 20 лет остаётся у власти, но с демократической точки зрения, если люди его избирают, то сроки полномочий для него не должны ограничиваться. Ведь, возможно, он – хороший мэр, а ему не разрешается участвовать в выборах.

В Европе число сроков полномочий ограничено в Италии, а в Польше закон, предусматривающий ограничение в виде двух избирательных сроков, был изменён совсем недавно, четыре года назад, наряду с продлением избирательного срока для мэров – с четырех лет до пяти.

«В Избирательном кодексе появилось положение, согласно которому мэром может стать лицо, достигшее совершеннолетия, хотя многим это кажется шокирующим. Видимо, законодатели руководствуются логикой, что главное – демократия, право баллотироваться не должно быть ограничено, а избиратель решит, достоин ли восемнадцатилетний кандидат поста мэра (можно предположить, что нет)», – отметила А.Лазаускене, напомнив, что уже и ранее возрастной ценз членов совета самоуправлений (в том числе и мэра, как члена совета) был снижен с 20 до 18 лет.

Требование уравнять активное и пассивное избирательное право было изложено в рекомендациях Европейского совета Литве. В большинстве стран Европы право избирать и право баллотироваться в местные советы уравнены. Однако в отношении поста мэра, который представляет исполнительную власть, пока применяется более высокий возрастной ценз (например, в Греции – 21 год, в Словакии и Польше – 25 лет).

Еще одно нововведение – узаконена и должность лидера оппозиции.

«У него будет больше полномочий, более высокая зарплата, не исключено, что и работы тоже будет больше», – предполагает Э.Рудялене.

Ещё одно преобразование – в названиях партий, коалиций, комитетов нельзя будет использовать имена и фамилии, чтобы не вводить избирателей в заблуждение, поскольку иногда бывает и так, что данного лица вообще нет в списке.

Но не является ли это попыткой нивелировать политические комитеты? Ведь комитетов много, названия у большинства из них похожи, поэтому имя лидера помогало избирателям их не перепутать.

По словам А.Лазаускене, она не помнит, чтобы в Европе общественные объединения в своих названиях использовали фамилии, в большинстве случаев это бывают звучные лозунги – «За светлое будущее» и т. п. В политической рекламе можно использовать фамилию лидера, а кто заинтересован, тот разберётся, какой комитет и что из себя представляет.

Согласно новому порядку, в несколько раз снижается избирательный залог, меняются сроки запрета на предвыборную агитацию, есть и другие нововведения. Многие из них вызывают немалый резонанс и самые разные оценки.

Однако, несомненно, не на пользу демократии, когда решение относительно данных нововведений принимается всего лишь за восемь месяцев до выборов, хотя принятый Европейской комиссией Кодекс хорошей практики на выборах указывает, что основополагающие положения избирательного права могут подвергаться изменениям не позднее чем за год до очередных выборов.

guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Партнеры

Закладки

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x