Вырвавшаяся из Мариуполя: многие сгорели там заживо
- Понедельник Август 15th, 2022 09:02
Последствия: так после апрельских яростных обстрелов выглядели многоэтажки левобережной части Мариуполя. Фото AFP
«Сейчас Мариуполь – город-призрак. Особенно в нашем районе всё выглядит как на кладбище. Всюду руины и никакой жизни, только вороны летают», – рассказывает Мария (имя изменено. – Прим. В.М.). Женщине удалось вырваться из разрушенного города, но она всё время пытается туда вернуться в поисках пропавшего сына.
Найти живым или мертвым
Марии с мужем и младшим сыном удалось выбраться из яростно обстреливаемой и наиболее пострадавшей части Мариуполя – по соседству с металлургическим комбинатом «Азовсталь». Однако старший сын в сумятице войны разлучился с семьёй и пропал. Сейчас эта женщина находится в деревне Н., оказавшейся на контролируемой оккупантами территории (из соображений безопасности настоящие имена героев, некоторые детали и точные географические названия мы опустим. – Прим. В.М.).
«Я всё время возвращаюсь в Мариуполь, ищу сына Владислава», – рассказывает Мария о поисках пропавшего сына, связанных с крайним эмоциональным напряжением. С жительницей Мариуполя мы общались в одном из мобильных приложений. Чтобы телефон ловил интернет-связь, ей приходится взбираться на чердак садового домика.
«Сейчас, по крайней мере здесь, связь уже есть. Раньше не было ни Интернета, ни электричества. Мы оказались полностью отрезаны от мира, не знали, что на самом деле происходит», – признаётся Мария.
Вечерние сумерки. В темноте в свете экрана телефона белеет лицо измученной женщины лет пятидесяти.
Темно не только на чердаке – по вечерам люди не зажигают свет, чтобы не привлекать внимание оккупантов. Во время нашего разговора время от времени отдалённо слышатся отзвуки канонады.
«Всё хорошо – это украинские бойцы стараются вернуть захваченную территорию», – спокойно пояснила украинка.
Впервые я встретила Марию три года назад в Мариуполе, у психолога организации «Caritas». Война в этом портовом городе на Азовском море, что на юго-востоке Украины, идёт с 2014 года, многие жители Мариуполя видели её воочию. В последние восемь лет примерно в 20 км от города постоянно слышится грохот артиллерии. Там начинается так называемая буферная зона, а за ней – территория, которую с 2014 года контролирует самопровозглашённая Донецкая Народная Республика (ДНР).
В тот раз Мария рассказывала о психологических испытаниях, выпавших на долю украинских солдат и их матерей – старший сын украинки Владислав встал здесь на защиту родины. Женщина выглядела энергичной, настроенной на преодоление всех проблем. Сейчас она совершенно подавлена.
«Меня поддерживают два желания. Одно – найти Владислава живым или мёртвым», – говорит Мария срывающимся голосом. После паузы она продолжает: «Я выплакала все слёзы. Есть у меня и другое желание – выбраться на неоккупированную территорию, чтобы уберечь своего второго сына Дениса. Там, возможно, и моему больному мужу была бы оказана медицинская помощь».
Не успев спастись
Когда началось широкомасштабное военное вторжение России, Мария с мужем и сыновьями решила никуда не уезжать – люди верили, что город, устоявший перед сильным натиском сепаратистов в 2014-м, выстоит и на этот раз. «Мы и представить себе не могли, что здесь будет твориться», – признаётся Мария, которая почти два месяца пряталась с семьёй в подвале многоэтажки.
Мариуполь географически поделён на две части – левобережную и правобережную. От войны особенно пострадало левобережье, где сражался батальон «Азов», который позже отступил на комбинат «Азовсталь».
Многоэтажка, в которой жила Мария, а это четырнадцатиэтажный дом, находилась совсем рядом с «Азовсталью». Из-за этого соседства и сам дом, и вся улица подвергались интенсивной бомбардировке.
«Погибло очень много людей, многие из них сгорели в своих квартирах после попадания зажигательных снарядов, – рисует Мария жуткие картины войны. – Когда ночью в многоэтажке вспыхивает пожар, а подъезд разрушен, нет ни малейших шансов вырваться из этой западни. Многие так и сгорели живьём. В квартирах оставалось немало людей, которые по разным причинам не могли спуститься в подвал: старики, инвалиды, их близкие. В нашем доме так сгорела 80-летняя старушка. Одна супружеская чета сгорела, так и не успев покинуть спальню. Они до сих пор там лежат – обуглившиеся тела в спальне на кровати».
По словам мариупольчанки, когда начались обстрелы, в подвале было безопаснее, но постоянно чувствовалось огромное психологическое напряжение.
«В подвале нас преследовало такое чувство: сейчас ты жив, а через пять минут тебя уже может и не быть. Летит самолёт, и ты не знаешь: может, это последние минуты твоей жизни. Так и сидишь – день, неделю, месяц, два месяца. Поэтому у многих психика, что называется, поехала», – вздыхает наша собеседница.
По её словам, жилые дома обстреливали всеми возможными способами: «На них падали бомбы, летели ракеты системы «Град», стреляла артиллерия. Били со всего, что только было, даже с военных кораблей стреляли. Никто не был готов к тому, что город будут бомбить с воздуха, с самолётов».
Как поведала украинка, её многоэтажка подверглась обстрелу, потому что в подвале находились и украинские бойцы.
«Один из них сказал: не только мирные граждане, но и мы не были готовы к такому развитию событий. Он с тридцатью бойцами месяц во время отступления продвигался от села Широкино до «Азовстали» в Мариуполе. Он один и остался в живых. Возле нашего дома стояла его бронемашина, которая уже была не на ходу. Судя по всему, вражеским беспилотникам не было видно, то ли эта техника уже подбита, то ли ещё в строю. Поэтому по нашему дому враги вели огонь беспрерывно. А мы сидели в подвале и не знали, что по соседству с нами находится бронемашина. Через дыру в потолке увидели это лишь тогда, когда на неё из самолёта была сброшена бомба. Но точного попадания не произошло – бомба упала рядом, снесла одну из стен нашего дома, разрушив первый и второй этажи. Погибло много бойцов, которые там укрылись», – продолжает свой страшный рассказ Мария, упомянув, что некоторых взрывом убило сразу, а другие погибли под обломками.
По словам женщины, в тех условиях, в каких тогда оказались защитники Украины, сражаться было попросту нереально: «Люди были ранены, а их продолжали бомбить, бить из «градов», атаковать танками. Подвергаясь ударам со всех сторон, они понимали, что уйти оттуда живыми, можно сказать, шансов не было. Не знаю, из чего сделаны эти люди, но на их лицах не было страха. Они не собирались сдаваться в плен живыми. Парни из «Азова» говорили нам: мы бы сдались, но только в том случае, если бы знали, что сразу после допроса нас расстреляют, – женщина признаётся, что не понимает, как военному руководству удалось уговорить их сдаться в плен на непонятных условиях. – Горько, что Украина потеряла и продолжает терять лучших. Это очень грамотные люди, интеллигентные, они знают языки, у них по нескольку дипломов. Они прибегали ночью, после двух-трёх суток, проведённых на позициях. Сбрасывали с себя всю амуницию, оружие, устраивали передышку, спали 2–3 часа, обсуждали положение, советовались. А потом снова надевали на себя всё это тяжёлое снаряжение, оружие и возвращались на позиции».
Как поведала Мария, некоторые из жителей её города были настроены пророссийски – пропаганда со стороны России и ДНР сделала своё дело. Поэтому и украинских бойцов не все встречали по-доброму.
«Во время обстрелов некоторые из граждан кричали спрятавшимся в подвалах домов бойцам: выходите, из-за вас и нас обстреливают. Когда украинские бойцы зашли в наш подвал, то были удивлены, что мы их по-дружески встретили. Они сказали: в других подвалах люди думают, что это мы, украинские бойцы, стреляем по жилым домам. Мы втолковываем: это не мы стреляем по вашим домам, это в нас стреляют и по домам тоже, а мы вас защищаем. Но эти люди продолжают слушать российское радио и нам не верят», – вспоминает Мария слова бойцов.
Тело – в воронку от бомбы
Во время обстрелов прервалось электроснабжение, прекратилась поставка воды.
«Вода была только на хлебозаводе неподалёку. Туда нужно было сбегать, набрать воды и быстро вернуться обратно. На этом пути тоже немало народу полегло. Мне сын рассказывал: мама, там мёртвые лежат в лужах крови. А потом уже бегать за водой и вовсе стало слишком опасно. Рискуя жизнью, люди отправлялись по квартирам, набирали воду из бойлеров, откуда только возможно», – продолжает наша собеседница.
А потом, когда обстрелы не прекращались ни днём, ни ночью, по словам Марии, стало сложно покидать подвал даже ненадолго. «Мы даже мёртвых не могли похоронить. В Мариуполе многие погибли, когда хоронили других. У нас в подвале скончались трое пожилых людей. Двух мы вытащили и оставили на улице. Нам было сказано ни в коем случае не оставлять тела покойных в подвале – начнутся болезни. Одна женщина, раненная во время обстрела, всё время кричала. Беспрерывно. Мы не могли оказать ей никакую медицинскую помощь. Потом и она умерла. Это было в самый пик обстрела, даже на улицу вытаскивать её было слишком опасно. Мужчины уложили её тело во дворе, в выбитую бомбой воронку. Так она там и лежала. Сын, улучив момент, выбирался наружу оглядеться и спустя изрядное время всё ещё видел её там, в воронке, не похороненной», – как поведала Мария, эти картины зафиксированы в заснятом видеоматериале.
По её словам, их дом не раз горел: «Когда зажигательный снаряд попадал в дом и происходило возгорание, всё вокруг дрожало. Взрывалась бытовая техника: телевизоры, холодильники, стиральные машины. Что-то постоянно свистело, что-то падало. Когда наш дом горел, мы сидели в подвале. Слава Богу, дул очень сильный, просто ураганный ветер – дым относило дальше. А утром ветер развернулся и дым стал поступать в подвал, мы чуть не задохнулись».
Когда ситуация окончательно обострилась, пришлось выбирать: погибать в подвале или пытаться бежать под обстрелом.
«Люди постоянно спрашивали у бойцов: как нам прорваться на контролируемую Украиной сторону? Те отвечали: это нереально – придётся 10 км идти под обстрелом, – вспоминает наша собеседница. – Когда мы всё же решили бежать, бойцы нам сказали: бегите так, чтобы вас видели и мы, и враги, чтобы все понимали, что вы – гражданские лица».
По словам Марии, в середине апреля, когда их дом начал трещать по швам и стало понятно, что это лишь вопрос времени, когда он рухнет, похоронив под собой прятавшихся в подвале людей, семья Марии решила: больше медлить нельзя.
Поначалу хотели бежать все вчетвером, но в последний момент старший сын Владислав отказался. «Он сказал: я никуда не пойду, буду сидеть тут до конца», – вспоминает Мария слова сына.
Второпях прощаясь с сыном, женщина всё же надеялась, что они так или иначе встретятся позднее.
«Мы побежали. Бежали через весь город, в ливень, под обстрелом. Добрались до поста оккупантов-дээнэровцев. Там нас усадили в автобус и повезли в ближайший из оккупированных посёлков. Мы не могли бежать никуда больше – только на оккупированную территорию», – продолжает Мария. К тому времени всё левобережье Мариуполя уже было занято, за исключением «Азовстали» и небольшого жилого квартала рядом с комбинатом.
На следующий день семье предстояло пройти так называемую фильтрацию. Поскольку тех, кто бежал из Мариуполя, было много, по словам Марии, сильно их не трясли и даже не допрашивали – нужно было просто заполнить документы.
«Мы узнали, что существует безопасный коридор, который ведёт в село Н., на тот момент тоже оккупированное, где у нас был садовый домик. Мы не хотели, чтобы нас вывезли куда-то в Россию, и решили отправиться в село», – делится тягостными воспоминаниями наша собеседница.
Вскоре выяснилось, что и эта дорога не совсем безопасна: когда они пошли полями, послышалась стрельба.
«Пули летали совсем рядом – в нас стреляли. Мы попадали в траву, стали кричать: мы – гражданские лица, не стреляйте! Тишина. Ожидание. Через какое-то время снова поднимаемся, пытаемся идти – и в нас снова стреляют. Мы вновь падаем в траву, кричим: не стреляйте. Они нам: руки вверх! Подходят. Это были дээнэровцы. Проверили наши документы и отпустили», – рассказывает Мария, с ужасом отметив, что в тот раз лишь благодаря счастливой случайности пули их миновали.
Как оказалось, в степи оккупанты искали украинских бойцов, вырвавшихся из мариупольского окружения.
Люди – как зомби
В селе Н. семья Марии почувствовала себя в большей безопасности. Но и здесь вскоре начались тревожные дни – прервалась связь с Владиславом, который остался в Мариуполе.
«Когда пропал Владислав, мы все пребывали в постоянном нервном напряжении, в стрессе. Невозможно было сразу вернуться на его поиски в Мариуполь. Долгое время на левобережье Мариуполя гражданских лиц никто не пропускал. Только к 20 мая, когда последние бойцы батальона «Азов» покинули «Азовсталь», мы смогли добраться до своего разрушенного дома. Картина была жуткая. Вокруг полно ворон, а если и появится кто-то из людей, то он скорее похож на зомби, чем на живое существо. В нашем квартале не уцелел ни один дом, в каждом – по две-три пробоины от бомб. Наша квартира выгорела, подвал разрушен и пуст. Всё выглядело, словно из параллельного мира», – горько вздыхает наша собеседница.
Однако ей не повезло найти то, на что она надеялась больше всего, – обнаружить следы сына. Удалось встретить знакомых, которые прятались в том же подвале, но ничего конкретного они сказать не смогли.
«Военные кому-то говорили, что он был убит. Но это ещё ничего не значит – они не одного живого человека мертвым объявили. Никто не мог подтвердить, что видел, как был убит Владислав. И никто не видел его тела», – делится своими сомнениями мать, которая упорно ищет пропавшего сына.
Вероятность того, что сын мог быть взят рекрутом во вражескую армию, Мария сразу исключила.
«Они нас, местных жителей, считают ненадёжными. Как они наших возьмут, если те могут им оружие в спину упереть? Они берут из своих, из Донецка, с территории так называемой ДНР, которая давно уже оккупирована. Куда реальнее, что его убили, а тело где-то бросили», – сказав это, женщина на какое-то время замолчала.
По её словам, тысячи людей ищут в Мариуполе своих пропавших родственников.
«Недавно я узнала, что тела некоторых погибших были сфотографированы, что их фотографии опубликованы – будем искать там, – грустно качает головой украинка. – Всё это очень тяжело, отнимает много сил, но я знаю, что должна как-то выдержать».
Как поведала жительница Мариуполя, некоторые люди и по сей день продолжают жить в подвалах многоэтажек – готовят еду на костре, стоят в длинных очередях за водой в жару, под ветром и дождем.
«Старые больные люди таскают пластиковые шестилитровые емкости с водой. Одному старику я два раза помогала затащить эту воду на восьмой этаж – после такой зарядки думала сердце выскочит из груди. За хлебом тоже огромная очередь – в одни руки дают лишь одну буханку. Как только привозят хлеб, люди сбегаются к нему отовсюду, словно тараканы. Оккупанты превращают людей в подобие скота. Всё у них отняли – дом, источники существования, их убивают. А выжившие должны быть благодарны за хлеб и консервы, которые им раздают как гуманитарную помощь. Многие только этими консервами и питаются. Увы, насколько мне известно, гуманитарной помощи выделяется всё меньше», – поведала Мария, подчеркнув, что в Мариуполе гуманитарную помощь просто так никому не дают – её нужно заработать на расчистке завалов.
«В худшей ситуации оказались такие как мы: тем, у кого нет сил разгребать завалы, гуманитарную помощь получить трудно», – сокрушается Мария, семья которой сейчас питается овощами, выращенными у себя в деревне. Да и друзья помогают консервами, полученными в виде гуманитарной помощи.
На фоне сложившейся ситуации все по возможности стараются вырваться из города, превратившегося в город-призрак – возле пропускных постов выстраиваются длинные очереди.
«Разрешения на выезд из Мариуполя в другое место на оккупированной территории или в Россию приходится ждать сутками. Всех выезжающих и приезжающих проверяют. Нам тоже каждый раз приходится проходить проверку. Каждый раз у нас проверяют разрешения, телефоны. Из-за любой мелочи можно оказаться, неизвестно где», – говорит украинка.
По её словам, в подвалах остаются те, у кого нет другого выхода – у кого сгорела или была разрушена квартира, им просто некуда податься.
«У них нет ни радио, ни телефонной связи, ни Интернета. Они ничего не знают о том, что происходит в Украине и вообще в мире. И это страшнее всего. Мы тоже два месяца сидели в подвале, отрезанные от любой информации, не зная, что происходит – наверное, это страшнее, чем голодать. Ничего не знаешь: что тебе скажут, в то и поверишь», – вспоминает Мария о пугающем информационном вакууме.
Желание приносить пользу
Когда мы поинтересовались, почему Владислав, молодой мужчина, сразу после военного вторжения России в Украину не отправился защищать родину, Мария рассказала предысторию этих событий. В 2016–2017 гг. Владислав служил в вооружённых силах Украины, защищал восточные территории от сепаратистов.
«Не могу сказать, что он воевал в первых рядах – он был на второй линии. Непосредственно в боевых действиях не участвовал, служил в охранном батальоне, дежурил на постах. Людей очень не хватало, и они постоянно дежурили подолгу. Он говорил: мама, я с ума скоро сойду, всё дежурю и дежурю, не помню, когда всю ночь спал. Ему хронически не хватало сна. Да и насмотрелся он там всякого, ведь на эти посты доставляли тяжело раненных бойцов, потом их транспортировали воздухом. Там у него психика и поехала, он попросту стал себя уничтожать. Такое чувство было, будто он сам смерти ищет», – поведала Мария, признавшись, что затем он был признан непригодным к воинской службе.
Позднее в армию по состоянию здоровья не взяли и младшего сына Марии Дениса: у него было диагностировано сильное искривление позвоночника – сколиоз.
«Мы люди простые, – говорит Мария, которая прежде работала в сфере коммунального хозяйства, а её муж – рабочий. – Увы, хорошим здоровьем похвастать не можем. У мужа была операция на желудке, часть желудка удалили. Во время войны здоровье у него ухудшилось, мучают постоянные желудочные боли. А медицинской помощи здесь – никакой. У сына Дениса сколиоз сильной степени, он признан непригодным к воинской службе. У меня свои болячки, всем нам сложно было бы взять в руки оружие. Но мы надеемся быть полезными Украине не только с оружием в руках. Мы хотим вырваться с оккупированной территории в свободную Украину или временно – в ЕС, в Литву или в другую страну. Тем более, что здесь, на оккупированной территории, муж не получает необходимую медицинскую помощь. Если бы ему её предоставили, то он ещё мог бы работать».
По словам Марии, с территории, где сейчас находится её семья, есть только один путь бежать в свободную Украину – через Россию, Москву или Санкт-Петербург. Оттуда – через Эстонию, Латвию, Литву и Польшу.
«Путь дальний, но я знаю, что это возможно», – рассказывает украинка, опираясь на опыт своих знакомых. Женщина не скрывает: вместе с мужем и младшим сыном она уже строит такие планы.
Просьба о помощи
«Мы не хотим кланяться оккупантам. К тому же я знаю, что там, где мы сейчас находимся, а это садовый домик, мы можем оставаться не дольше, чем до осени. Дом не приспособлен к жизни зимой», – говорит женщина.
Она с грустью констатирует: трудно свыкнуться с мыслью, что придётся уехать. В глубине души она надеется, что до той поры ей удастся найти следы сына, и если он погиб, то похоронить.
Семья, которая по причине войны осталась без сбережений и источников дохода, взывает о помощи: людей доброй воли женщина просит пожертвовать семье деньги на поездку в свободную Украину или страны ЕС.
«Мы – люди трудоспособного возраста, мы хотим и можем помочь своей стране. Дайте только нам шанс», – просит Мария.
Ей известно о той помощи, которую Литва оказывает Украине, и женщина предупреждает: жители Литвы тоже должны быть готовы ко всему.
«Если падёт Украина, следующими будете вы. Нужно быть готовыми: свечи, спички, фонарики, запасы питьевой воды, продукты питания длительного хранения, не требующие тепловой обработки, – консервы, сухари», – делится украинка своим опытом жизни в убежище.
Комментарий
Леся Рожак,
третий секретарь Посольства Украины в Литве
Министерство по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Украины учредило специальную круглосуточную горячую телефонную линию, предназначенную для людей, которые в настоящее время находятся на временно оккупированных территориях: 1548 или +38 (096) 078 84 33 (в тех случаях, если у человека нет мобильной связи, но есть доступ к Интернету и возможность связаться по аппликациям WhatsApp / Telegram / Viber).
Специалисты горячей линии предоставляют консультации и информацию о возвращении с временно оккупированных территорий в Украину, а также консультируют людей, которые были принудительно перемещены на территорию Российской Федерации.
Поскольку каждый индивидуальный случай связан со специфическими обстоятельствами, единого алгоритма помощи не существует. Для этого и созданы данные горячие линии, чтобы предоставлять украинцам консультации ежедневно 24 часа в сутки.
Многие украинцы озабочены тем, не нарушают ли они законы Украины, покидая временно оккупированные территории через Россию. Поскольку речь идёт о чрезвычайной ситуации, ответ один – нет, не нарушают. Все средства с целью покинуть временно оккупированные территории и уехать в безопасное место в Украине или другой стране допустимы и не влекут за собой уголовную или административную ответственность.
Помимо Министерства по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Украины, покинуть временно оккупированные территории гражданам Украины помогают Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев, Международная организация миграции и местные волонтёрские организации (о них сообщается отдельно, когда конкретное лицо обращается на горячую линию).
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.