У моря Лаптевых – конвейер смерти
- Суббота Июль 15th, 2023 06:00
Насилие: после депортации из Литвы Р. Вайцякаускас оказался на угольных шахтах в Якутске. 1954 год. Фото Алоизаса Пятрашюнаса из книги Р. Вайцякаускаса «Kelio rodyklė» («Дорожный указатель»)
Жертвами коммунистического режима стали около 100 млн человек, в их числе – и ссыльные из Литвы, вывезенные 14 июня 1941 года. В 1942 году из Сибири по реке Лене их доставили на Крайний Север, к берегам скованного льдами моря. Большинство этих людей так и остались там навсегда – в братских могилах.
На верную гибель
О жутких картинах так называемых похорон ссыльных рассказывают очевидцы.
«Российский самодержец ссылал в суровые края за Полярным кругом бунтарей, протестовавших против монархии, а Сталин считал берег моря Лаптевых самым подходящим местом для ссыльных из Балтийских стран: женщин, детей и стариков. Это край вечной мерзлоты, сковавшей землю на глубину в полкилометра, – острова Трофимовский, Тит-Ары, Столбы, Быков мыс, село Мастах, берега реки Яны. Жизнь в этом ледяном аду изобразил на своих рисунках бывший ссыльный Гинтаутас Мартинайтис, её описывала Даля Гринкявичюте и другие ссыльные, – рассказывает Йонас Маркаускас, родившийся на острове Трофимовский. Сегодня он руководит основанным им в 1992 году братством ссыльных «Лаптевцы» («Lapteviečiai»), объединяющим тех, кто сумел выжить в суровых условиях у моря Лаптевых. – Когда ссыльных высадили на острове Трофимовский, люди сразу поняли, что сюда, в эту ледовую камеру, их привезли на верную гибель. Об этом свидетельствуют и изданные воспоминания бывшего ссыльного Р. Вайцякаускаса, написанные им в 1941 году, которые повествуют о тяготах существования и быта на побережье моря Лаптевых. По словам его дочери Риты, отец часто повторял: если после твоей смерти останется лишь пара новых башмаков, пальто и костюмов, то это никому не нужно. Поэтому он оставил для будущих поколений свою книгу воспоминаний о ссылке в суровых северных краях, рассказав о драматической судьбе литовских ссыльных в условиях вечной мерзлоты».
Ниже мы приводим отрывки из воспоминаний Р. Вайцякаускаса о «похоронах» литовских ссыльных, изощрённо замученных сталинистами, о других эпизодах крайне бесчеловечного обращения с покойными. В новелле «Pirmyn!» («Вперёд!») автор рассказывает о том, как он, будучи ещё шестнадцатилетним, своими глазами видел эти жуткие «похороны». Трудно поверить, что всё описанное Р. Вайцякаускасом, это не страшный сон, а шокирующая реальность.
Возвращение: Й. Маркаускас на острове Трофимовском в дельте Лены. Слева виден подмытый волнами берег с обнажившимся дерном. Именно дерн использовался для имитации могил во время «похорон» ссыльных, которые описывает Р. Вайцякаускас.
Отрывок из воспоминаний
«Группа заключённых в сопровождении конвоя, отправились на Трофимовский остров вывозить трупы. Мы с Вацловасом Вайтулёнисом, литовским полицейским из Нядзинге, остались жечь костры, чтобы заключённым было легче вернуться, не заблудившись. Они вернулись, погрелись у костра, выпили чая и их снова погнали вывозить этот жуткий груз.
Поняв, что вырубить в вечной мерзлоте яму для массового захоронения будет трудно, Артемьев приказал трупы топить. Мы с Вацловасом Вайтулёнисом прорубили в двухметровом льду реки большую прорубь. Тут же явился Артемьев, который привёл с собой двух рядовых, и приказал бросать трупы в прорубь. Они, схватив заледеневший труп, бросили его в прорубь. О ужас! Труп плавал, но не тонул.
После безуспешных попыток его утопить Артемьев велел вытащить труп из воды. Полежав на льду, труп начал блестеть, словно покрытый лаком, поскольку покрылся тонкой корочкой льда. Нам было велено удлинить прорубь так, чтобы с одной стороны скошенная поверхность льда была на поверхности, а с другой – под водой. Иными словами, сделать наклонную дорогу в вечность.
Тогда не придётся долбить вечную мерзлоту, чтобы вырыть могильную яму. Но как же потом доказать (начальству), что люди были похоронены? Ведь должны быть видны места массовых захоронений. Выход вскоре был найден. Обшарив остров, как и другие острова вокруг, Артемьев нашёл берег, подмытый водой, на краю которого едва держался слой дёрна. Туда тут же были отправлены все заключённые с санями и кирками. Без особого труда мы откалывали куски мёрзлого дёрна, грузили в сани и тащили на нашу «базу». Этим дёрном мы уложили довольно большую площадь тундры. Сверху присыпали сухим песком с побережья, облив его водой. Получилась прекрасная имитация массовых захоронений.
Школьник: одиннадцатилетний Й. Маркаускас в Якутске. Зима 1957-го. Фото из архива Йонаса Маркаускаса
Наконец, всё было готово для того, чтобы топить трупы. В сумерках бригада свозила замерзшие трупы, а на рассвете уже другие заключённые заталкивали их под лёд. Каждое утро мы находили доставленные к проруби новые трупы. Их было много. Конвейер смерти мог за день пропустить хоть половину Трофимовского. Только успевай подвозить. Трупы сбрасывали недалеко от проруби, накапливались кучи мёртвых тел, но только после проверки Артемьева можно было «прикончить жмурика».
Не подозревая об обмане, администрация Трофимовского была довольна темпами захоронений, поскольку было ясно, что скоро трупов не останется, а значит, не будет угрозы эпидемии.
То ли ради развлечения, из желания просто убить время, то ли для боевой подготовки Артемьев решил устроить нечто наподобие средневекового рыцарского турнира. Во льду протоки, недалеко от проруби с палаткой, он отметил несколько мест, в которых приказал прорубить больше десятка углублений (примерно до колена). Затем подошёл к доставленным трупам и пальцем указал на нескольких, приказав вставить их в вырубленные углубления во льду.
Мы наблюдали за этим, не понимая, что происходит. Зачем выставлены эти трупы? Шагами отмерив расстояние, Артемьев прочертил ногой линию на снегу. Выстроив возле этой линии вооружённых охранников, он каждому указал на конкретный труп и приказал стрелять по команде. Артемьев махнул рукой, грянули выстрелы. Кто-то попал, кто-то нет. Попадания тоже были разными. Стрельбу было приказано повторить. Недовольный стрелками Артемьев рыкнул: «Смотрите, как должен стрелять настоящий чекист! Смотрите! Я этому жмурику сейчас прострелю правый глаз, а потом – левый. Смотрите, стреляю без подготовки!»
Сказав это, Артемьев вскинул винтовку и тут же выстрелил. Щёлкнув затвором, он выстрелил второй раз. Оба выстрела попали в глазницы. Довольный своим успехом и похохатывая, Артемьев рявкнул: «Теперь жмурик слепой, и я его пристрелю!» Раздался выстрел. На этот раз разрывной пулей. Голова разлетелась.
Какое издевательство над человеком. Даже над мёртвым. Ведь не по своей воле он умер от голода или эпидемии. Мертвого человека расстреляли, а потом утопили! Кому доводилось слышать что-либо подобное? Ни гунны, ни татарская орда, ни фашисты этого не делали. Костры инквизиции не сравнятся с такими издевательствами. И всё это происходило не во сне, не в кошмарных сказках, а в СССР, в Якутии, в Заполярье, на безымянном острове возле острова Трофимовский. Когда? Весной 1943-го.
Трупы свозили разные, даже объеденные песцами. Это были не только тела взрослых мужчин и женщин, но и детей. В этой куче трупов лежала девочка лет пяти, прижимая ручонкой тряпочную куклу к груди»…
Д. Гринкявичюте в своей книге «Lietuviai prie Laptevų jūros» («Литовцы у моря Лаптевых») упоминает о том, что заключённые хоронили умерших. Но никто, даже сам директор, не мог попасть на остров, где всё это происходило, потому что он находился под круглосуточной охраной. Жители Трофимовского, если и знали, что заключённые хоронят покойных, то даже в страшном сне не могли вообразить, как всё это происходит. Об этом говорится и в воспоминаниях Р. Вайцякаускаса «Pirmyn!» («Вперёд!»). Издание «Lietuviai Arktyje» («Литовцы в Арктике»), 2010 г.
Оценка: рисунки Г. Мартинайтиса хранятся в Национальном музее Литвы. Фото из альбома рисунков Г. Мартинайтиса «Ledo vaikystės prisiminimai» («Воспоминания ледяного детства»)
Труп как указатель
Р. Вайцякаускас сдержанно и очень точно описал и другие потрясающие своей бесчеловечностью подробности ссылки на острове Трофимовский возле моря Лаптевых – окраинном море Северного Ледовитого океана.
Где-то в 1944-м или 1945-м году его вместе с другим литовским ссыльным отправили на собачьей упряжке на остров Арангастах, который находился в 150 км от места их ссылки.
Здесь Ричардасу и его напарнику предстояло принять изотермическую баржу для засолки, заморозки и транспортировки рыбы. В пути они увидели вдалеке что-то похожее на столб, но подъехав ближе, поняли, что это не столб, а насмерть замёрзший человек. Он был поставлен так, чтобы рукой указывать направление к острову, куда и ехали Р. Вайцякаускас с напарником. Ссыльные выбрались из саней и, подойдя к телу человека, ставшего дорожным указателем, узнали в нём своего сотоварища Чесловаса Пакштиса.
Как оказалось, он замерз, когда заключённых перегоняли из лагеря в Столбах на остров Тикси. Тогда из сорока заключённых в живых осталось только семеро. Замёрз в пути и Ч. Пакштис, упав с вытянутой рукой. Кто-то поднял его окоченевшее тело на ноги и установил в этом царстве льда как указатель.
Рита Вайцякаускайте-Випартене, навещая своего отца в больнице в день его 85-летия, помимо всего прочего, спросила: «Папа, чего бы ты пожелал людям Литвы?». «Мудрости, честности и любви к Литве», – коротко ответил Р. Вайцякаускас, которому на тот момент оставалось жить всего несколько дней.
Урок: матери старались, чтобы дети в ссылке не забыли литовский язык – вместо свечи зажигали смоченный в рыбьем жире клочок ветоши и учили их писать, читать.
Шестилетний «преступник»
Гинтаутас Мартинайтис попал на остров Трофимовский вместе с мамой и братом, когда ему было всего шесть лет. Глава семьи, как это обычно случалось в те годы, был разлучён с семьёй, его отправили умирать в лагерь в посёлке Решёты. Лишь дожив до седых волос, Г. Мартинайтис нарисовал для своих близких те картины, которые видел в детстве в ледовом аду во время ссылки.
Г. Мартинайтису удалось с достоверной точностью изобразить день ссылки, вагоны с людьми и вооружённую охрану, сотни ссыльных, высаженных в дельте реки Лены, адский труд в ледяной воде, откуда приходилось вытаскивать брёвна, ловлю рыбы, строительство непривычных жилищ на острове и тяжёлый быт, прощание с умершими, которых складывали штабелями возле бараков в невыносимый мороз, «похороны» и т. д.
Рабы: брёвна, доставленные на баржах и плотах, приходилось вытаскивать из воды и тащить вверх по отвесному береговому склону.
Жутко: зимой у ссыльных не было сил предать земле тела покойных. Гора трупов так и лежала до весны.
Протест: один русский, не выдержав адских условий ссылки на Крайнем Севере, повесился. Среди литовских ссыльных случаев суицида не было.
Гинтаутас оставил 29 рисунков и схему дельты Лены с населёнными пунктами. По словам профессора Вильнюсской художественной академии Арвидаса Шальтяниса, рисунки Г. Мартинайтиса – это свидетельства мучений нашего народа, многочисленных жертв, а также символ веры и надежды.
Рисунки Г. Мартинайтиса впервые были изданы в 1996 г. в альбоме «Ledo vaikystės prisiminimai» («Воспоминания ледяного детства»).
Похороны: зимой 1942–1943 гг. голод унёс жизни многих ссыльных. Похоронные бригады сбрасывали трупы без гробов (власти не выделяли древесину на эти цели) в общую кучу.
Геноцид народа
14–18 июня 1941 года Советы приступили к массовой депортации жителей Литвы – в Сибирь отправилось семнадцать эшелонов со ссыльными.
Большинство из них были вывезены в Алтайский край. Людей ссылали и в Новосибирскую область, в Казахстан, в Коми АССР.
В общей сложности во время первой советской оккупации в 1940–1941 гг. из Литвы было депортировано, брошено за решетку и расстреляно около 35 тыс. человек – огромные цифры для нашей небольшой страны.
Согласно Конвенции Организации Объединённых Наций, принятой в 1948 году, геноцидом признаны сознательные действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Депортации, осуществлявшиеся советским режимом, как раз и являлись сознательным уничтожением литовского народа путём создания таких условий существования, которые приводили к гибели людей.
В 1998 году Сейм Литвы принял закон, юридически сформулировавший понятие массовых ссылок в те годы: проводившиеся государством-оккупантом массовые ссылки населения с оккупированной территории страны на свою (т. е. оккупанта) территорию – одно из самых тяжких военных преступлений. Однако только сейчас, после полномасштабного военного вторжения России в Украину и зверских деяний на её территории, мир наконец проснулся и готов судить преступников.
Вот только преступления коммунизма, сталинизма ещё не пробили глобальное неведение или нежелание что-либо об этом знать.
Члены братства «Лаптевцы», невзирая на бытующее в мире равнодушие, выпустили свыше 20 различных изданий на нескольких языках о жуткой реальности жизни ссыльных у моря Лаптевых, а также оборудовали Сектор депортации и сопротивления народа в Музее народного быта Литвы. Там можно увидеть аутентичное жилище ссыльных – «юрту», настоящий вагон, в каких транспортировали людей к месту ссылки. А в Вильнюсе, возле Музея жертв геноцида установили стелу, которую администрация В. Путина запретила устанавливать на площади в Якутске. В местах ссылки на берегу моря Лаптевых члены братства вместе с другими участниками экспедиций устанавливали кресты и памятники литовским ссыльным. Для Международного вильнюсского конгресса с целью дать оценку преступлениям коммунизма была подготовлена и издана документальная книга «Lietuviai Arktyje» («Литовцы в Арктике»), предпринят ряд других важных шагов.
Жилище: «юрта», построенная ссыльными из подручных материалов, которые принесло ледоходом. Сверху такое сооружение обкладывали землёй, а оконное стекло заменял лёд. Фото из альбома рисунков Г. Мартинайтиса «Ledo vaikystės prisiminimai» («Воспоминания ледяного детства»)
Лаптевцы каждый год организуют памятные мероприятия в День скорби и надежды. В этом году 17 июня состоялась традиционная встреча ссыльных в здании Музея народного быта Литвы – возле так называемой юрты.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.