Что пришлось пережить литовским узникам нацистских тюрем?
- Вторник Февраль 4th, 2025 11:53
Решение: Ю. Валюлис, потеряв здоровье в тюремных застенках, в 1959 г. вместе с семьёй уехал в США, где взял себе вымышленное имя – Каролис Друнга. На фото – с женой Бируте в Германии после войны. Фото из архива Института литовской эмиграции при УВВ
В апреле-июне 1944 года гитлеровцы арестовали 27 борцов за свободу Литвы, которые участвовали в антинацистском движении сопротивления. Оказавшись в нечеловеческих условиях нацистских тюрем, они были вынуждены терпеть пытки и голод, подвергались издевательствам и изнурительному труду. Как же сложилась жизнь этих людей после того, как они вырвались на свободу?
Надежды не оправдались
В Институте литовской эмиграции при Университете им. Витаутаса Великого (УВВ) состоялась конференция «Судьбы узников Штуттгофа в эмиграции», на которой д-р Илона Струмицкене, историк Литовской национальной библиотеки им. М. Мажвидаса выступила с докладом «После тюрем: опыт литовских политзаключённых на свободе», в котором рассказала о жизни участников сопротивления, побывавших в нацистских тюрьмах.
Несмотря на нехватку более обширной информации и отсутствие подробных исследований в этой области, историк постаралась представить картину событий 1944–1946 гг.
Как отметила И. Струмицкене, в начале нацистской оккупации, летом 1941 года, часть литовского общества ещё жила надеждой, что Германия позволит Литве восстановить свою независимость. Однако вскоре стало ясно, что этого не произойдёт, особенно после роспуска временного правительства в августе 1941-го. Поэтому в обществе стало нарастать недовольство нацистским режимом, появилось осознание, что одного оккупанта сменил другой. Началось формирование антинацистского движения сопротивления, отдельные организации сопротивления объединялись между собой. В конце осени 1943 года после длительных переговоров был учреждён Верховный комитет освобождения Литвы (ВКОЛ), объединивший различные силы сопротивления.
Между тем на фронте Красная армия всё увереннее продвигалась вперёд, а нацисты начинали отступать, и в Литве нарастал страх перед возвращением Советов. Поэтому антинацистское сопротивление стало и антисоветским.
Серьёзная угроза
«Сопротивление нацистам осуществлялось мирно, в основном путём информирования общества и подрыва нацистской политики, нацеленной на использование ресурсов литовского населения. И хотя антинацистское сопротивление в основном было невооружённым и ориентированным на сопротивление приближавшейся Красной армии, нацисты трактовали литовское движение сопротивления, и особенно ВКОЛ, как серьёзную угрозу, – подчеркивает И. Струмицкене. – Ядро ВКОЛ и относившихся к нему групп сопротивления составляли лица, имевшие опыт подпольной работы, однако и нацистские органы безопасности не бездействовали. Поводом для серьёзного удара по литовскому подполью стал арест полковника-лейтенанта Казиса Амбразеюса, направленного ВКОЛ в Финляндию за помощью и оружием, который был схвачен гестапо в Эстонии.
Журналист изданий литовской эмиграции Лютас Моцкунас, опираясь на рассказ участника сопротивления Пилипаса Нарутиса, писал, что ходили разговоры, будто в провале антинацистского сопротивления виноват не только К. Амбразеюс, угодивший в лапы гестапо, но и Й. Дякснис – будучи нетрезвым, он потерял портфель, в котором находились списки руководства ВКОЛ. Поговаривали и о том, что не обошлось без шпионов».
На основании собранной гестапо информации, в конце апреля – середине июня 1944 года была арестована группа из 27 человек. Среди них – члены ВКОЛ и Союза борцов за свободу Литвы.
В числе арестованных оказались и известные деятели сопротивления Бронюс Белюкас, Клеменсас Брунюс, Адольфас Дамушис, Повилас Жичкус, сотрудник радио и печати Габриэлюс Жямкальнис, Юргис Валюлис (сегодня больше известный под вымышленным именем Каролис Друнга), и Йонас Дякснис, личность которого вызывает весьма противоречивые оценки. Осенью 1944 года А. Дамушис сумел раздобыть у нацистов этот список и передал его отцу Г. Жямкальниса – Витаутасу Ландсбергису-Жямкальнису. До того даже сами арестованные не знали имен всех своих собратьев по судьбе, поскольку были разделены на группы и не все были друг с другом знакомы.
Изощрённые издевательства
«Большинству арестованных больше месяца пришлось провести в Каунасе, в здании бывшего Дворца труда, где располагалась тюрьма гестапо. Здесь состоялось их первое знакомство с жёстким тюремным порядком, антисанитарией, паразитами, а также с психологическим и физическим насилием. Многим узникам из этой группы не пришлось столкнуться с садистскими пытками, но практически каждый из них услышал то, что позднее в своих воспоминаниях описывал Ю. Валюлис: господин Валюлис, мы не НКВД, мы вас пытать не станем. Будешь говорить – хорошо, если нет – пулю в затылок, – продолжает И. Струмицкене. – На самом деле методы гестапо не особо отличались от зверства Советов. Большинство из тех, кто пережил такое, предпочитают об этом молчать или говорить лаконично».
Вот некоторые из подробностей об издевательствах гестапо, о которых рассказал П. Жичкус, решившийся на страшные воспоминания: «Было поздно, в камере темно. Открылась дверь, и Хельке приказал следовать за ним. Мы шли по подземному коридору, и я услышал чей-то жуткий стон. Двери одной комнаты были приоткрыты, там на столе лежал привязанный Юозас Рудокас, а гестаповец электроутюгом прижигал ему кожу. Ю. Рудокас не кричал, а лишь мучительно стонал, по его телу пробегала судорога, возможно, он был без сознания. Видимо, меня провели мимо этой комнаты, чтобы запугать. Меня завели в другую комнату, там сидел Ральф. Он вежливо поинтересовался, не надумал ли я рассказать всё по-хорошему. Я молчал. Он приказал мне лечь на пол на живот и велел снять ботинки, а затем согнул мне ноги над спиной, откинул руки и привязал их к ногам. Хельке принёс электрокабель и стал хлестать этим кабелем мне по ступням. Поначалу было не так уж больно, но спустя некоторое время, когда из ступней хлынула кровь, боль стала нестерпимой. Я был полон решимости молчать, поскольку знал, что если что-нибудь скажу, они станут допрашивать и мучить меня ещё больше».
По словам И. Струмицкене, после допросов в Каунасе группа заключённых была подготовлена к доставке в суд, однако сами они об этом ничего не знали.
Ранним утром 8 июня 1944 года во дворе гестапо их ждал автобус. Заключённые, которым нельзя было ни говорить, ни даже поднять голову, в сопровождении вооружённых автоматами эсэсовцев проследовали в автобус, и их увезли в неизвестность. Как вспоминал П. Жичкус, они покидали Каунасскую тюрьму, охваченные тревогой, поскольку не знали, что их ждёт: тюрьма, концлагерь, мученическая смерть, а может – прямая дорога в крематорий.
Держать заключённых в полной неизвестности, исключить их контакты с внешним миром и близкими – это была одна из форм применявшегося нацистами психологического террора. О своей участи ничего не знали ни сами заключённые, ни их родственники. Об этом они могли узнать только от тюремных надзирателей, которые намеренно пугали несчастных и вводили их в заблуждение.
Обвинения в госизмене
Как поведала в своём докладе И. Струмицкене, первым пунктом назначения заключённых была тюрьма в Инстербурге (с 1946 г. – Черняховск). Здесь люди начали страдать от голода. В Каунасской тюрьме голод так сильно не чувствовался, поскольку организм людей, лишившихся свободы лишь недавно, был ещё достаточно сильным, к тому же они получали передачи от близких.
В тюрьме Инстербурга сопротивленцы провели около трёх недель, а в конце июля их, закованных в кандалы, переправили в Кёнигсберг, и далее – в тюрьму Алленштайна. Здесь узники узнали, что они предстанут перед окружным военным трибуналом Алленштайна. Однако суд, изучив дело, не нашёл никаких признаков шпионажа, поэтому отказался судить заключённых и передал дело в Народную судебную палату (нем. Volksgerichtshof).
«Их обвинили в государственной измене, а в гитлеровской Германии это было тягчайшее политическое преступление, за которое грозила смертная казнь. Однако обвинение в государственной измене в определённом смысле защищало участников сопротивления от отправки в концлагерь, где истребление людей имело промышленные масштабы, – продолжает историк. – Из Алленштайна путь литовских заключённых пролегал через Зольдау (ныне – Дзялдово), Торунь и Познань, пока наконец они не оказались в тюрьме Ландсберг, которую Г. Жямкальнис окрестил адом Ландсберга. Здесь литовские узники пробыли дольше всего – с августа 1944-го до конца января 1945-го. Они жили впроголодь, тяжело трудились на окрестных фабриках, в полевых бригадах и в самой тюрьме».
Луч надежды затеплился, когда их нашёл и сумел с ними связаться отец Г. Жямкальниса В. Ландсбергис-Жямкальнис, которому А. Дамушис передал список арестованных. Эту информацию В. Ландсбергис-Жямкальнис отправил действовавшему в Берлине Союзу литовцев и родственникам арестованных.
Так появилась зыбкая возможность, пусть и в крайне опасных обстоятельствах, помочь заключённым. Им стали передавать продукты, медикаменты, сигареты, которые можно было обменять на хлеб.
Освободила Красная армия
Однако помочь удалось не всем, поскольку заключенные были разделены на группы и друг с другом не общались.
В нечеловеческих условиях тюрьмы многие узники очень ослабли, и вскоре случилась первая смерть – 16 декабря 1944 г. скончался студент Александрас Виршила.
По словам И. Струмицкене, его смерть вызвала много споров среди литовских сопротивленцев – люди рассуждали о том, кто в этом виноват и что могло помочь несчастному.
«С приближением к Ландсбергу фронта и Красной армии, измученных голодом полуживых заключённых 27 января 1945 г. усадили в лютый мороз в крытые брезентом грузовики и отправили в Берлин, в тюрьму «Тегель», где им предстояло ждать суда и, возможно, смертного приговора. Но тут им улыбнулась удача. Здание Народной судебной палаты было разрушено во время бомбардировки, а жестокий судья палаты погиб, – рассказывает И. Струмицкене. – Немцы занялись организацией суда в другом месте, в Баварии. Туда предстояло доставить и заключённых, хотя далеко не все из них могли выдержать такую дорогу. В берлинской больнице остались Ю. Валюлис с воспалением лёгких и Стасис Костка, больной туберкулёзом. Позднее они были отправлены в берлинскую тюрьму Плётцензее, где их, совершенно обессиленных, освободила советская армия».
Остальные заключённые пережили изнурительную дорогу в Баварию – их везли в переполненных железнодорожных вагонах или на баржах, а затем в антисанитарных условиях в товарных вагонах. Оказавшись в каторжной тюрьме Байройта, люди слышали приближение фронта и со страхом ждали своей участи.
Встреча: Г. Жямкальнис, на себе испытав жестокую реальность нацистских тюрем, в 1948 г. уехал в Австралию. На фото он – в стране, ставшей для него новым домом, вместе с В. Адамкусом, будущим президентом Литвы. Фото из архива Музея-библиотеки президента Валдаса Адамкуса
Огород в тюремном дворе
14 апреля 1945 г. литовских заключённых из тюрьмы Байройта освободила американская армия. За день до освобождения В. Ландсбергису-Жямкальнису удалось добиться, чтобы его сын Габриэлюс был выпущен на свободу.
Раньше сделать это не удавалось, даже несмотря на известный нацистам факт, что В. Ландсбергис-Жямкальнис учился в Рижском политехническом институте вместе с нацистским идеологом Альфредом Розенбергом. Как считает И. Струмицкене, Г. Жямкальнис был освобождён из тюрьмы на один день раньше остальных, скорее всего, потому что фронт приближался и освобождение заключённых было лишь вопросом времени.
После освобождения, формально будучи свободными, бывшие заключённые остались жить в помещении тюрьмы. Но теперь они получали здесь продовольствие, медикаменты и необходимую помощь и даже разбили огород в тюремном дворе. На территории тюрьмы литовские участники сопротивления задержались до 3 мая, когда туда прибыл офицер США американский литовец Энтони Вайвада вместе с литовской делегацией. Они хотели доставить литовских сопротивленцев в город Вюрцбург, где обосновался ВКОЛ.
В начале мая часть сопротивленцев, покинув Байройт, отправилась в Вюрцбург, некоторые остались в лагерях для переселенцев, а другие поспешили вернуться к близким.
В 1946 г. был основан Литовский союз политических заключённых антинацистского сопротивления. Основные цели его участников – сбор материальной помощи, поддержка семей погибших, забота о судьбе заключённых и запись воспоминаний.
Союзу приходилось также решать споры, разбираться со взаимными обвинениями в связи со смертью в заключении собратьев по судьбе. Люди задавались вопросом, нельзя ли было им помочь, искали информацию о том, кто мог бы понести за это ответственность.
«Много взаимных обвинений посыпалось после того, как были опубликованы первые воспоминания Г. Жямкальниса, которые мы должны принять как доказательство того, в каких нечеловеческих условиях оказались эти люди», – акцентирует И. Струмицкене.
Впереди – репрессии
Как поведала историк, из 27 арестованных сопротивленцев трое скончались, судьба четверых неизвестна, пятеро вернулись в оккупированную Советами Литву – по своей воле или путём насильственной репатриации. Один эмигрировал в Канаду, четверо – в Австралию, остальные уехали в США.
Судьбы этих людей после тюрьмы зависели от того, где именно они оказались во время освобождения. Если на территории, контролируемой Советами, то их ждала советская репрессивная система, участь некоторых из них до сих пор неизвестна.
Судьбы литовских заключённых, освобождённых союзниками, сложились благоприятнее. Эмигрировав на Запад, многие из них нашли работу по специальности, вели активную деятельность в литовских общинах и боролись за восстановление государственности Литвы. Пребывание в тюрьме большинству из них подорвало здоровье, поэтому людям пришлось много времени провести в больнице.
Среди других выделяется судьба Й. Дяксниса. После освобождения из тюрьмы он какое-то время жил в лагере для перемещённых лиц, а летом 1945 г. тайно вернулся в Литву в стремлении прощупать почву и наладить связи с местным подпольем. Какое-то время он участвовал в подпольной деятельности, но в 1949 году был арестован советским КГБ и завербован.
В 1945 г. вместе с Й. Дякснисом из Германии вернулся в Литву и К. Брунюс. В 1946 г. он был арестован, осуждён и отправлен в Интинский исправительно-трудовой лагерь. Вернулся из ссылки в 1956 г., а в 1975-м при неясных обстоятельствах погиб в автоаварии под Каунасом.
Ю. Валюлис после освобождения какое-то время жил в Германии, а в 1959 году вместе с семьёй уехал в США, где взял себе вымышленное имя – Каролис Друнга.
Как считает И. Струмицкене, эта тема достойна более широкого изучения, а литовские заключённые, которые прошли нацистские тюрьмы, заслуживают того, чтобы мы помнили о них, как и об их борьбе за свободу Литвы. Но о дальнейшей судьбе Ю. Рудокаса, пережившего жестокие мучения в тюрьме, как и о месте его захоронения, нам до сих пор ничего не известно.
«В наше время, когда от реальной войны нас отделяет всего 500 км и сила духа украинских воинов, опыт Второй мировой войны приобретает особую значимость, поскольку мы можем извлечь из этого полезные уроки. Жаль, что за тридцать лет независимости было проведено так мало исследований на тему нацистской оккупации. Остаётся надеяться, что в дальнейшем исследователи уделят этой теме самое пристальное внимание», – подытожила историк.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.