Приоритет: мы можем многого достичь благодаря образованию. Однако мы не достигнем этого, пока не будет последовательности, мы не будем полагаться на данные и не увидим всей картины. Фото Эдгараса Цицкявичюса

Чем занимаются финские учителя в университетах, а преподаватели университетов – в школах? Почему изменение учебных программ в Сингапуре не вызывает такого стресса, как здесь? Как эстонцы стали лидерами в сфере образования?

Сравнение себя с другими позволяет нам лучше понять, где мы сами находимся. Как выглядит наше образование в контексте других – интервью с образовательным аналитиком Угне Якубаускайте-Аласявичене для газеты «День Каунаса». Она уже пятнадцать лет анализирует лучшие образовательные практики по всему миру, жила и работала в Финляндии, Бельгии и Сингапуре. Угне сама учитель, преподаёт экономику в школе.

– Новый учебный год традиционно начался с тревожных сигналов о нехватке учителей – на этот раз их около 460. Правда, не уточняется, сколько учителей работают полный день, а сколько – лишь около трети в небольших школах. Нехватка учителей есть и в других странах. Как решается эта проблема?

– В Литве мы готовим довольно много учителей, но нам нужно найти ответ на другой вопрос: когда и почему учителя обычно уходят из системы. Если государство инвестирует в учителя, оплачивает его обучение, а затем не гарантирует его трудоустройство, я думаю, проблема не в его подготовке и привлечении. Литва делает для этого немало и выделяет на это значительные средства. Однако как мы можем гарантировать, что учителя останутся в школе, и какая поддержка им будет полезна?

Многие уходят из школы, проработав там от двух до пяти лет. Как только учитель начинает работать, на него обрушивается лавина дел, которые он не обязан делать. Однако в Литве система образования очень перегружена документами: учитель перегружен всевозможной бумажной работой и бюрократией, и у него мало времени на прямую работу – преподавание.

Кроме того, молодой учитель в нашей стране очень одинок. Часто ему не дают почувствовать себя частью школьного сообщества, ему не к кому обратиться, у кого попросить помощи. Когда ты один на один с учителями-старожилами, со всей системой, ты очень быстро попадаешь в ловушку этой системы, своего собственного существования, повседневной жизни и быта.

Поэтому, если бы мы начали больше концентрироваться не на том, как привлечь учителей в школы, а на том, как их удержать, какая помощь им нужна, я думаю, нашлось бы больше ответов на вопрос, что делать, чтобы избежать нехватки учителей.

– Может быть, молодые учителя просто не представляют, что их ждёт в школе?

– В Литве основные проблемы с подготовкой учителей связаны с отсутствием долгосрочной стратегии. Главная проблема в том, что их готовят практически вне школы, практики очень мало. Даже если приходишь на годичную программу обучения, то с учениками бываешь лишь символически – месяц, а учишься всё время по книгам. Однако, в конце концов, специализация учителя – работа с детьми.

В Финляндии, где я работала в Хельсинкском университете, меня впечатлило, что в университетах и колледжах, готовящих учителей, есть свои экспериментальные школы. Они работают как обычные, но будущие учителя с первых дней учёбы включены в школьное сообщество, находятся в аудиториях и наблюдают за образовательным процессом. Они пишут бакалаврскую работу не по теоретическому вопросу, а анализируют практические примеры из ситуаций и проблем, которые действительно существуют в школах, ища пути их решения на основе исследований и данных.

Дальнейший путь профессионального роста учителя также связан с контактом между школами и университетами. В Литве учителя участвуют в различных семинарах по часу или два, некоторые даже ходят на те, которые им не нужны, чтобы набрать необходимое количество часов. В Финляндии профессиональное развитие происходит органично, а не принудительно, и нет шкалы заработной платы, что методисты зарабатывают больше, другие меньше. Если учитель видит, что где-то спотыкается, он вместе с преподавателями вузов, которые также постоянно бывают в коридорах школ, проводит исследование по этой теме, используя анализ данных и другие примеры. Затем возвращается в класс, внедряет определённые практики, проверяет, работают ли они и дают ли результаты. Эта синергия между школами и университетами кажется мне органичной и очень впечатляющей.

В Литве получаешь документ, подтверждающий, что можешь преподавать, и идёшь в класс. Однако нет ясности в том, чего мы хотим, каких учителей мы хотим готовить.

Проблема: по словам У. Якубаускайте-Аласявичене, мы сейчас растим армию роботов, потому что учим не думать, а правильно оценивать ответы на экзаменах. Фото из личного архива

– Учителя подчёркивают, что проблема в низких зарплатах. По сравнению с другими странами они небольшие, хотя эта профессия и не самая высокооплачиваемая. Однако разве она не адекватна в контексте Литвы, если, по данным Министерства образования, науки и спорта, в конце прошлого года она уже достигла 130 % от средней по стране?

– Зарплаты наших учителей, по сравнению с другими странами, ниже среднего. Однако в контексте Литвы они не очень высокие, но достаточные для выживания.

Однако это очень сложный вопрос. Когда каждый учебный год ждёт шквал реформ, учителю приходится начинать всё заново, потому что к этому нужно готовиться, и тогда зарплата кажется не такой уж адекватной, особенно с психологической точки зрения.

Давайте посмотрим, как сейчас обновляются общеобразовательные программы. Сегодня хорошо подготовленные программы существуют только в документах, но нет абсолютно никакой мысли о том, как учителя могли бы внедрить их в свою практику. Учитель в итоге возвращается к тому же вопросу: я живу в неизвестности, но мне недостаточно платят за мою работу.

Обучаем роботов

– Что для вас является самым большим препятствием в отношении новых образовательных программ?

– Литва решила изменить содержание образования, не привязываясь к системе оценки. Значит, мы учим, но не до конца понимаем, зачем это делаем. В сфере образования, как и везде, очень важно ответить на вопрос, почему мы проявляем ту или иную инициативу. Сейчас кажется, что многое делается, но никто не понимает, в чём заключается польза.

То же самое относится и к обновлению общеобразовательных программ. ЕС выделил на это огромные деньги, и мы могли бы использовать их на благо страны. Однако мы неслись на бульдозерах, а программы до конца не разработаны, довольно слабы, не хватает учебников, подготовленных по ним, и даже нет чёткой системы оценки экзаменов.

Без сильной учебной программы мы всё ещё думали о снижении планки на экзаменах. Неясно, зачем это делается, какова долгосрочная цель и чего мы, как государство, хотим этим добиться.

– Как часто меняются общеобразовательные программы в других странах? Не запаздывают ли там учебники?

– Чаще всего страны с учебниками успевают, хотя бывают разные случаи. Однако во многих странах нет такой монополии на их издание, как в Литве, подход гораздо более либеральный, гораздо больше участников рынка, больше учителей, которые готовят учебники.

В Литве никто не хочет их писать. На мой взгляд, у нас слабые образовательные программы, но учебник должен им соответствовать. Если написать его шире программы, даже если он больше отвечает потребностям рынка, например, больше внимания будет уделяться математическому мышлению, которого катастрофически не хватает в программе по математике, учителя не выберут его, потому что всё ещё преобладает понимание того, что мы готовимся к экзамену.

Например, в Сингапуре, где я работала, образовательный контент обновляется каждые шесть лет. Он не меняется кардинально, но информацию необходимо обновлять. Например, история – сколько всего нового произошло только за последние четыре года.

В Сингапуре учебная программа меняется каждые четыре года, и ещё один год остаётся на тестирование в школах, которые всегда выбираются по-разному, чтобы получить отзывы учителей. Затем проводится анализ, и с учётом комментариев учителей программа корректируется в течение года. После этого все школы готовы работать по обновлённой программе с новыми учебниками. Процесс известен всем, все к нему готовы. В этот период министерство не вводит никаких других нововведений в школах, поскольку изменение учебной программы – это серьёзное изменение и очень тяжёлая нагрузка на учителя.

В Литве нет практики предварительного тестирования, когда нужно посмотреть, как это работает в нескольких школах или самоуправлениях, проанализировать различные комментарии и на их основе скорректировать изменения. У нас придумывают, обсуждают и делают. Чаще всего это делается без подготовки.

В Брюсселе мы шутили, что Литва – страна, которая, судя по документам, выглядит великолепно. Действительно, мы вкладываем много в подготовку документов, но очень мало думаем о том, кому предстоит эти реформы реализовать и как он сможет это сделать. В Литве ситуация, которую мы видим в документах, отличается от реальной, как день от ночи, потому что, особенно в последнее время, все реформы, а их было слишком много, готовились без учёта того, как их реализовать.

Нам нужно лучше понимать, зачем делается что-то новое, меньше реформ, пока мы не проясним, чего мы хотим добиться с их помощью, как это выглядит в контексте общей национальной идентичности нашего государства и укрепления образования. Сегодня царит полный хаос, нет долгосрочного видения образовательной политики. Мы проводим какие-то реформы, поскольку так придумали, нам так велит ЕС или есть какое-то финансирование. Однако мы понятия не имеем, кто мы и что мы делаем как государство в сфере образования.

Даже что касается инклюзивного образования: необходима большая интеграция, но также и понимание определённых проблем. Если у нас не хватает специалистов в этой области, помощи учащимся, страдают все остальные учащиеся. Я слышу, как учителя по всей Литве говорят, что мы отстаём в общеобразовательной программе, и с нетерпением ждём результатов по основным образовательным достижениям.

– Преобладает мнение, что программы слишком обширны, что в них слишком много того, что может быть ненужно изучать, и что это неинтересно детям.

– В Литве мы наблюдаем тенденцию к подготовке учеников к экзаменам. Поскольку чем дальше, тем больше экзаменов готовится по предметам, не остаётся места для развития детского любопытства. Например, в моей дисциплине, экономике, у учителя очень мало возможностей решать, как преподавать. Я бы хотела, чтобы ребёнок видел эту дисциплину на практике и в очень широком мировом контексте. Однако чётко прописано, чему ребёнок должен научиться, сдавая экзамен. Только очень смелые учителя не боятся выходить за рамки программы, и если они это делают, то за свой счёт, поскольку им приходится дополнительно готовиться. Я считаю, что у учителя должно быть гораздо больше свободы и самостоятельности в подготовке к разным темам. В противном случае у нас есть армия роботов, которых мы обучаем не тому, как думать, а тому, как правильно оценивать ответы на экзаменах.

Экзамены – со скандалами

– Не бывает года без скандалов, связанных с адекватностью экзаменационных заданий или ошибками в них. В этом году было решено добавить дополнительные баллы, чтобы сделать результаты более привлекательными. Также обещают снизить планку, чтобы как можно больше детей могли учиться. Однако доля учащихся здесь уже выше, чем где-либо ещё.

– Мы хотим снизить планку, думая, что это поможет учащимся. Однако фокусируемся ли мы на том, что они сейчас не сдают экзамены на определённом уровне, или хотим помочь им выучить?

Проблема в Литве заключается в том, что учащиеся не усваивают общеобразовательную программу и не имеют достаточной поддержки для этого. Например, как показывает исследование, Литва занимает третье место снизу в ЕС по уровню поддержки детей учителями на уроках математики. Теперь мы снова хотим игнорировать некоторые аспекты общего процесса и смотреть только на результаты. Вместо того, чтобы думать о том, как помочь детям лучше сдавать экзамены, мы идём на уступки и говорим, ой, ничего страшного, и так получите возможность учиться. Попытка может даже не спасти детей, но некоторые учреждения, вместо того чтобы увидеть общую картину, вызывают много вопросов.

В течение многих лет в Литве слишком много людей с высшим образованием. Их диплом обесценивается, мы обманываем и самих студентов, обещая им после окончания вуза одну работу, но они работают не по специальности. Ведь на рынке труда много выпускников вузов, поэтому из них выбирают и там, где такой диплом не требуется.

Хорошо, что чем дальше, тем больше учащихся выбирают коллегии и профессиональное обучение, ведь в Литве заметен комплекс неполноценности: кажется, что университетское образование решит все проблемы. Во многих странах принято считать, что неважно, какой у тебя диплом – коллегии, университета или профессионального училища – важны все профессии.

На мой взгляд, вузам не следует выделять столько бюджетных мест, сколько сейчас выделяют некоторым университетам. Их не должно быть так много, потому что нет столько студентов, чтобы все высшие учебные заведения могли оставаться независимыми учреждениями.

Коллегии могли бы стать надежным партнером в укреплении бизнеса в регионах и в целом региона. Однако сегодня они не до конца понимают, где министерство хотело бы их видеть.

Профессиональные училища очень хорошо готовят к профессии – очень хорошо. Однако возникает вопрос, следует ли им также готовить учащихся к получению общего образования. Окончательных данных за этот год нет, но я подозреваю, что большое количество учащихся, проваливших экзамены, учились по общеобразовательным программам в профессиональных училищах. Я считаю, что очень полезно укреплять их потенциал для обучения профессии, но лишь немногие из них могут хорошо обучать учащихся по школьным программам, хотя на это выделяются большие деньги.

В связи с этим возникает вопрос, как распределяются государственные ресурсы. Мне больно видеть, что на образование выделяются большие деньги, и их количество увеличивается с каждым годом, но они с лёгкой руки распределяются без опоры на данные. Если бы мы проводили много аудитов, мы бы действительно анализировали эффективность и видели бы, где самые большие пробелы.

– Существует ли где-то ещё двухступенчатая система экзаменов на аттестат зрелости?

– В странах ЕС практика иная. В Литве мы слишком ориентируемся на экзамены, поэтому, с точки зрения ученика, промежуточные экзамены полезны, поскольку не оказывают сильного давления, связанного с необходимостью успешно их сдать только один раз. Эмоциональное благополучие учащихся в Литве находится на очень низком уровне, так что подходят любые шаги для снижения тревожности перед экзаменами?

К сожалению, хотя многие идеи в сфере образования в Литве хороши, другой вопрос заключается в том, как они реализуются. Остаётся много нерешённых вопросов, последствия которых мы потом испытываем из-за допущенных ошибок или чрезмерной спешки.

– Вы говорили, что администрирование экзаменов в других странах передаётся третьим лицам. Подойдёт ли это и нам?

– Да, и это решило бы многие проблемы. В других странах за надзор, подготовку и проведение экзаменов часто отвечают представители самоуправлений или образовательных агентств, которые в некоторых странах есть в каждом регионе, или же проводятся государственные закупки.

У нас, пока учителя наблюдают за экзаменом, они теряют возможность преподавать, а ученик и – свои уроки. Когда начинается экзаменационная сессия, все школы говорят, что можно их закрыть, потому что учебный процесс не идёт. Наши образовательные программы очень обширны, и потеря месяца, а то и полутора месяцев – это много. Так мы программируем проблему недостаточной подготовки учащихся. Кроме того, возникают проблемы с их занятостью. Вместо того, чтобы доверить администрирование экзаменов сторонним организациям, создаётся целая цепочка других проблем.

– Именно поэтому в этом году у нас просто сократили учебный год, хотя и жалуемся на большую нагрузку на учащихся.

– Тогда ученик переутомляется, не успевает усвоить программу, но у него длинные летние каникулы, во время которых многое забывается, и потом сложно втянуться.

Самое главное – последовательность

– Главный политический вопрос образования в Литве – закрыть или оставить сельские школы. Одни повышают планку для формирования классов, другие её снижают. Однако, согласно данным международного исследования PISA, успеваемость детей в наших сельских школах кое-где даже на два года ниже, чем в столичных. Как ещё нам добиться не только близости к дому, но и качественного образования?

– Литва постоянно получает множество комментариев как от Совета Европы, так и от Европейской комиссии о том, что мы не справляемся со школьной сетью. В этом есть доля правды: мы тратим много ресурсов впустую, учителей не принимают в штат и они ездят в несколько школ, а ученики не получают качественного образования.

Конечно, это деликатный вопрос, ведь это не просто школа, но и место сбора сообщества, культурный центр. Однако нынешние метания, когда в один год мы говорим о закрытии, а в другой отменяем решение, – это плохо.

И в других местах детей возят в школу на автобусах, например, в США им приходится ездить ещё дольше, чем у нас, и это неплохо. Плохо, если ребёнок не получает качественного образования, а где же неформальное образование, кружки, без которых детям нечем заняться после школы? Если остаётся небольшая школа, то зачастую один и тот же учитель преподаёт и литовский язык, и историю, а может быть, и географию, так о каком качестве может идти речь? Исследования показывают, что детям полезно находиться в разнообразной среде: они многому учатся друг у друга, и, находясь в более сильном окружении, их достижения значительно выше.

Реформы не нужно принимать напролом. Возможно, возникали вопросы о том, как выбирались школы для закрытия, но сам принцип неплох, особенно учитывая, что сегодня мы тратим много ресурсов на образование впустую.

– Не нужно копировать других, но стоит перенять их опыт. Как, например, эстонцам удалось стать мировыми лидерами в сфере образования, в то время как мы застряли среди посредственностей?

– Мы вступили в ЕС одновременно, но Эстония приняла Финляндию как своего старшего брата и во многих областях, включая образование, пыталась сделать то же самое, только на деньги ЕС. Таким образом, эстонцы многого добились за короткий период, добились экспоненциального роста и теперь входят в число лидеров в сфере образования. Литва понятия не имела, куда идёт. В первые годы деньги ЕС инвестировались в основном в здания, а не в людей.

Финляндия решила, что образование – её приоритет, и неважно, какая партия придёт к власти, существуют чёткие партийные соглашения по вопросам образования. Конечно, есть критика, но это не означает, что направление меняется на 180 градусов. Тогда можно увидеть изменения, потому что в сфере образования они происходят не в течение четырёх лет каденции, а примерно за восемь или двенадцать. В Литве мы не можем видеть результатов, потому что там постоянно действует маятник, и когда меняется правительство, меняются и решения.

В странах с успешной системой образования есть тот же компонент: они согласны с тем, куда движутся, каково видение образовательной политики – сильная профессиональная подготовка или наука, научные достижения и их распространение, будь то интернет-решения, сокращение неравенства или что-то ещё. Мы можем многого добиться благодаря образованию. Но мы не добьёмся этого, пока не достигнем последовательности, пока не начнём опираться на данные, пока не увидим общую картину.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии