Важно: В. Пятраускайте проявила достойную похвалы готовность оказывать помощь и спасать людей в Украине. Фото из личного архива Валентины Пятраускайте

Им не довелось бывать в зонах обстрела, но они спасали доставленных оттуда раненых бойцов и черпали опыт, который может пригодиться им и в Литве. Они – это врачи и медсёстры, которые не так давно вернулись из Украины.

Твёрдая позиция

Завершился ещё один цикл стажировок литовских медиков в Украине. После участия в этой миссии недавно из воюющей страны вернулись и медики Каунасских клиник – врач анестезиолог-реаниматолог Паулина Алдакаускайте (П. А.) и медсестра Валентина Пятраускайте (В. П.). По словам женщин, им не довелось оказаться под открытым обстрелом, но, находясь в нескольких километрах от линии фронта, они видели, как летают дроны, и испытывали постоянное напряжение, ведь опасность буквально витала в воздухе. Однако ни одна из них ни за что не отказалась бы от приобретённого во время стажировки фронтового опыта.

– Какие личные мотивы побудили вас отправиться в командировку в Украину?

П. А. Думаю, это естественная человеческая эмпатия и гражданская позиция. Однажды я уже побывала на стажировке в Украине, ещё в самом начале войны. Поэтому у меня была твёрдая и проверенная мотивация. С начала войны я всячески старалась подключиться к инициативам в поддержку Украины, хотелось оказывать помощь и военным беженцам, и людям, которые там живут. Когда по месту работы мне предложили стажировку в Украине, я ни минуты не сомневалась. Для меня моя профессия это не только радость и честь быть врачом, но и большая ответственность. Конечно, дополнительной мотивацией было и профессиональное любопытство, желание увидеть, как моя работа выглядит в условиях войны, когда система функционирует в экстремальной ситуации.

В. П. Одной из основных причин, заставивших меня отправиться в Украину, стало само предназначение моей профессии, мой выбор специальности. Я с детских лет хотела помогать людям, попавшим в беду. К тому же я, как медсестра, выбрала такое направление как скорая помощь и поэтому всегда нахожусь среди людей, которые в случае несчастья первыми приходят к пострадавшим. Это накладывает на меня обязательства. Люди, работающие в службе скорой помощи, всегда испытывают больше стресса и сталкиваются с более высоким риском, чем те, кто трудится в других отделениях. Я ничуть не сомневалась, что получу в Украине крайне поучительный и полезный опыт.

Поддержка близких

– Как на ваше решение отправиться в Украину отреагировали близкие? Кто-нибудь пытался вас отговорить?

П. А. Мои близкие – люди активной гражданской позиции, и я горжусь тем, что росла в такой среде. Моё желание хоть чем-то помочь воюющей стране появилось именно благодаря такому окружению. Близкие приветствовали мою инициативу, хотя нет никаких сомнений, что они испытывали большую тревогу за меня, но отговаривать никто не стал.

В. П. Такие попытки были, потому что мой замысел многие сочли очень рискованным. Просто инстинктивно твердили: не уезжай. Да и не всем близким людям я рассказала, куда еду, поскольку и сама подумала о том, что мне тоже было бы тревожно, если бы мой близкий человек поехал в подобное место. О предстоящей стажировке знал мой жених, знали лучшие друзья, но членам семьи я об этом не говорила. Особенно не хотелось говорить о поездке маме, ведь тогда она каждый день стала бы волноваться за меня, думать, всё ли у меня хорошо. Готовясь к отъезду, я понимала, что вряд ли смогу регулярно посылать маме какую-нибудь весточку. Это стало бы для неё причиной стресса. Поэтому о моей стажировке мама узнала уже после моего возвращения. Она давно привыкла к моему экстремальному поведению – то я с парашютом прыгаю, то ещё что-то придумываю. Конечно, война – это совершенно иное, это не просто впечатления, не просто всплеск адреналина. Ты едешь туда, где существует реальная опасность. Но такой уж я человек, мне всегда хочется заботиться о других. Как ни банально это звучит, но мне и фильмы нравятся о войне, о буднях медиков скорой помощи. Такие как «Доктор Хаус». Всегда хочется получить больше знаний, необходимого медикам опыта, постоянно чувствую стимул учиться большему. Могу сказать, что все, кто пытался отговорить меня от поездки в Украину, потом стали мной гордиться.

Коллеги: вместе с украинскими медиками возле здания больницы. Фото из личного архива Паулины Алдакаускайте и Валентины Пятраускайте

В шаге от опасности

– Доводилось ли вам или вашим коллегам сталкиваться во время стажировки с реальной угрозой жизни и здоровью?

П. А. Случались ситуации, когда по причине тех или иных обстоятельств нам приходилось выбирать крайне небезопасные места, расположенные в нескольких километрах от линии фронта. В таких местах ты видишь, как летают дроны, и испытываешь постоянное напряжение, ведь опасность буквально витает в воздухе. Под открытый обстрел мы, к счастью, не попадали, но некоторым нашим коллегам, участникам других миссий, довелось понюхать пороха.

Когда ты оказываешься там, то всё это становится повседневностью. Когда думаешь об этом, находясь в Литве, то кажется, что находиться там просто невозможно, но на самом деле это возможно. И там тоже люди работают. В каком-то смысле ты погружаешься в будни, люди продолжают жить, хотя и в очень трудных условиях. Может быть, это кажется невероятным и с трудом поддаётся осознанию, но стране удаётся функционировать, когда совсем рядом идёт ожесточённая война. Кто-то сидит в окопах, а кто-то в барах. И это вовсе не плохо, ведь экономика должна действовать, и порой бывает очень трудно осознать этот жизненный абсурд.

Следует подчеркнуть, что наша миссия состояла не столько в том, чтобы участвовать в клинической деятельности, сколько в том, чтобы увидеть и понять действие самой системы в реальных условиях, чтобы как можно больше узнать, поэтому мы посещали много медицинских учреждений, медпунктов, старались увидеть всё, что происходит вокруг.

В. П. В Украине ты постоянно находишься под угрозой. Мы часто слышали сигналы тревоги, предупреждавшие об опасности воздушной атаки. Время от времени гремели взрывы, мы видели пролетавшие мимо дроны и то, как действует антидроновая система, чувствовали запах пороха, когда эти дроны были сбиты и падали. Довелось и в убежище посидеть, когда угроза подступала ближе. Находясь в Украине, нужно чётко осознавать, что ты никогда не знаешь, где тебя настигнет дрон. Это может случиться, например, в дороге, когда не будет возможности где-то укрыться. Когда ты слышишь звуки войны, то поначалу они ассоциируются с уже знакомыми звуками, такими как гроза. А когда взрывы гремят ближе, ты понимаешь, что это стрельба. И осознание того, что это очень близко, действительно сопряжено с большой напряжённостью.

Акценты: по словам медиков, проходивших стажировку в Украине, на войне не обходится без парадоксов. Фото из личного архива Паулины Алдакаускайте и Валентины Пятраускайте

Важна готовность людей

– Как вы считаете, насколько эффективно могла бы действовать наша медицина, если бы сегодня вдруг у нас сложилась экстремальная ситуация?

П. А. Следует понимать, что, по сравнению с Украиной, Литва в области медицины ушла далеко вперёд. Мы более прогрессивны, и это очень хорошо. Если говорить об экстремальной ситуации, то, как я думаю, всё будет зависеть от гражданской ответственности медиков, от того, сколько у нас будет рук, готовых помочь, и насколько люди окажутся способны включиться в ситуацию войны.

– Расскажите о рутинной работе во время стажировки.

П. А. Рутиной я бы это не назвала, ведь все две недели мы много передвигались, побывали во многих местах, много узнали. Но каким бы напряжённым ни был день, мы всегда старались найти время для отдыха. Приходилось усваивать много новой информации, поэтому отдых был просто необходим. Утро обычно начиналось со встреч, общения – в больницах или в медпунктах. В крупных медицинских заведениях нам выделяли специалистов, которые могли подробнее всё рассказать. Случалось и так, что по прибытии в больницу нам приходилось внепланово подключаться к работе. Тогда уже анализ инфраструктуры и внутреннего порядка отходил на второй план, важнее всего становилась клиническая работа. В таких неплановых ситуациях учишься повседневной работе и видишь, чем она отличается от работы в мирное время.

В. П. Рутины там практически не было, поскольку многое спланировать заранее там просто невозможно. С самого утра и вплоть до вечера мы посещали больницы. Иногда работали сутками, чтобы охватить весь поток больных, максимально во всё вникнуть, чтобы прочувствовать, что такое работать день и ночь. Эвакуация с поля боя всегда проходила в ночное время, поэтому и пациентов по ночам было больше. Сами мы в зону боевых действий не ездили. Я не могу называть конкретные места, поскольку информация, получившая огласку, может быть сопряжена с риском для медиков, которые там работают, ведь, как бы то ни было, а медики в Украине являются одной из главных мишеней. Мы работали и в приёмных отделениях, и в операционных, и в отделениях интенсивной терапии, участвовали в эвакуации пациентов. После каждой смены мы с командой делились впечатлениями, новым опытом, знаниями и прогнозами, тем самым закрепляя то, что увидели и узнали. Чаще мы работали с пациентами, которые уже получили помощь в стабилизационных пунктах.

Нелёгкий опыт

– Случались ли такие моменты, когда во время стажировки вам в голову приходила мысль: нет, это не для меня?

П. А. Когда отправляешься туда, организм и всё твоё сознание переходит в такое состояние, что ты не можешь себе позволить выйти из колеи, допустить мысль о том, что можно остановиться. Ты понимаешь, что у тебя скорее всего и нет такой возможности. Наши коллеги, у которых больше опыта пребывания в зонах боевых действий, говорили, что приходится соизмерять границы своего страха. Мне тоже пришлось соизмерить границу собственного страха. Когда ситуация становится слишком опасной, когда центральной нервной системе уже трудно справляться с эмоциями, требуется время для адаптации. Пожалуй, в такой ситуации было бы очень трудно работать, поскольку начинаешь слишком много думать о своей личной безопасности, слишком концентрируешься на себе. Это уже крайне опасные условия. Концентрироваться на работе становится трудно. В такой ситуации ты должен просто выстоять.

В. П. До самого последнего момента у нас была возможность выбора. Во время нашего пребывания в Украине наш куратор всё время побуждала нас выговориться, рассказать о том, что мы увидели, и заботилась о нашем отдыхе. У нас возникла некая общность. Будучи в командировке, я встретила человека, с которым ранее виделась лишь однажды, а когда мы вернулись, казалось, что мы знакомы много лет. Это результат той общности, которая появляется в обстановке войны.

Если же говорить о том, не колебалась ли я в своей решимости, то могу рассказать одну довольно курьёзную историю, хотя мне, как медику, должно быть за это стыдно. Во время ампутации руки я видела, как всё происходит, и, наблюдая за этим, чувствовала себя вполне спокойно. Но, возможно, по той причине, что уже давно работала в операционной, вдруг ощутила, как организм предупреждает меня: со мной что-то не так. Прямо в операционной я присела у стены и вдруг потеряла сознание. Это было неожиданно и для меня самой, ведь в операционных я не раз видела самые разные ситуации. Странно, что организм так отреагировал. Все, кто там находился, поддержали меня, просили не переживать и не винить себя ни в чём. Говорили, что в 2014 году, когда началась агрессия против Украины, многие падали в обморок, потому что сталкивались с незнакомым опытом и с этим нужно было свыкнуться.

О преодолении стереотипов

– Может быть, во время стажировки вам пришлось преодолевать какие-то стереотипы, устоявшиеся в вашей медицинской практике?

П. А. Я поняла, что многие правила, которых мы привыкли придерживаться и которые для нас святы, там не действуют или становятся бессмысленными. Многое из того, что делается у нас согласно рекомендациям или каким-то давным-давно принятым протоколам и хорошим практикам, там просто не существует. Именно поэтому такие поездки чрезвычайно полезны, поскольку там ты со всей очевидностью осознаёшь, насколько военная медицина отличается от обычной гражданской медицины. Это огромная разница. Были настолько шокирующие моменты, что, казалось, невозможно поверить, что именно так нужно поступать, именно так нужно лечить пациентов. Ты вдруг видишь именно такую реальность.

В. П. Преодолевать стереотипы мне не пришлось, но довелось столкнуться с врачом, который должен был передать мне пациента для транспортировки в другую больницу. Этот врач поинтересовался, откуда я, какая у меня квалификация. Он усомнился в моей компетентности в процессе транспортировки больного. Медсёстры в Украине работают несколько иначе, чем мы в Литве. Для нас стало уже обычным делом, что медсёстры могут сами принимать решения, назначить лекарства без указания врача, сделать инъекцию.

О внутренней готовности

– Как вы думаете, многие ли из ваших коллег смогут продемонстрировать внутреннюю готовность работать в экстремальных условиях (в случае войны, военных конфликтов, каких-то катаклизмов)?

П. А. Как ни жаль, но я должна признать, что эта готовность не внушает оптимизма. И это касается не только медиков. Насколько я сталкивалась с отношением к таким командировкам, не у всех оно было позитивным, и реакции по возвращении бывают самые разные. Лично я считаю, что перед лицом войны успех государства, медицины во многом зависит от гражданской позиции людей. В таком случае возникает очень много вопросов относительно того, где же эта гражданственность, вроде как хотелось бы, чтобы её было больше. Я могу сравнивать только со своими точками отсчёта. В Украине мы тоже сталкивались с подобными противоречиями: оставаться там или не оставаться. Факт в том, что, когда война затягивается, мотивация снижается, появляется усталость и тому подобное.

В. П. Думаю, люди разные. В каком-то смысле эта поездка в Украину меня успокоила: страна может продолжать существовать и во время войны, там можно выживать и работать. Люди, которые меня окружают, думаю, в большинстве настроены патриотично, достаточно отважны и умны.

Досуг: радостные мгновения отдыха – праздник литовского холодного борща. Фото из личного архива Паулины Алдакаускайте и Валентины Пятраускайте

Существенные различия

– В чём основные различия в вашей работе в обычных условиях и в экстремальных?

П. А. Если говорить о разнице между работой в Литве и Украине, я имею в виду свою специальность, то действительно есть несколько существенных аспектов, нововведений, которые мы привезли в свои учреждения. Некоторые инновации приживаются у нас с трудом, а некоторые – очень легко. Если в Литве внедрить определённые нововведения, то, думаю, мы были бы лучше подготовлены к военному положению, работать можно было бы легче и эффективнее. Основная цель этой стажировки как раз и состояла в том, чтобы помочь нам подготовиться к возможной военной ситуации, понять, как включиться в реализацию общего системного плана.

В. П. Главное различие – это постоянное ощущение опасности. На фоне серьёзной опасности появляется стресс, возрастает рабочая нагрузка. Сейчас мы лечим болезни, а в экстремальной ситуации, по всей вероятности, возрастёт число травм, и не обычных, а политравм и, видимо, таких, с какими мы раньше не сталкивались.

Если вы хотите помочь в экстремальной ситуации, необязательно быть медиком. В таких ситуациях есть много разных дел, которые по силам любому человеку. В Украине есть волонтёры, и не только украинцы, но и люди других национальностей. Если ты хорошо водишь машину, готовишь пищу, зарабатываешь деньги и можешь направить свои способности на общее благо, то ты всегда найдёшь себе применение.

Возможны разные сценарии

Как представители Министерства здравоохранения оценивают подготовку системы нашей страны к действиям в условиях войны? Об этом мы беседуем со Скирмантасом Крункайтисом, советником министра здравоохранения Марии Якубаускене.

– Что вы можете сказать о сегодняшнем уровне готовности? Где у нас есть пробелы?

– Прежде всего, если говорить о готовности, то необходимо иметь конкретные сценарии, ведь каждый сценарий требует отдельной подготовки, поэтому и уровень готовности у нас разный. Когда речь идёт о подготовке к локальной гражданской катастрофе, экстремальной ситуации или краткосрочному конфликту, наша система здравоохранения способна справиться с такими испытаниями. У нас имеется плотная сеть медицинских учреждений, сильные университетские клиники, около 40 тыс. врачей – это действительно большой потенциал.

Если моделировать худший сценарий – долгосрочный вооружённый конфликт, мы, конечно, должны поработать основательнее. Очень важно понимать, что готовность и гражданская защита не являются конечным процессом, а система здравоохранения должна быть неотъемлемой частью обороны и этому необходимо уделять внимание на всех государственных уровнях.

– Каковы планы на будущее? На основании какого опыта и рекомендаций разрабатываются эти планы и как они реализуются?

– В процессе планирования мы опираемся на практику стран Запада. Литва – часть общей системы НАТО, поэтому решения принимаются в контексте планов наших союзников. Помимо этого, мы интенсивно осваиваем уроки войны между Россией и Украиной, особенно на тактическом уровне.

Работа идёт в трёх направлениях: изменения в правовой базе – разрабатываются алгоритмы взаимодействия, управления и реагирования, подготовлена концепция обучения медиков, уже в этом году начнутся курсы для врачей и медсестёр по целевым специальностям, системно организуются стажировки медиков в Украине. Много внимания уделяется сети больниц и инфраструктуре, мы обязаны позаботиться о безопасных условиях труда медиков. Мы также наметили список приоритетных лечебных заведений, которые будут адаптированы для работы в автономном режиме.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии