Пример: в перерывах между рейсами М. Милтаките работает преподавателем в Литовской морской академии, где, помимо прочего, обучает и будущих украинских капитанов из Одессы и Херсона. Фото из личного архива Милды Милтаките

Милда Милтаките – первая женщина-моряк в Литве, получившая диплом капитана. Она посвятила морю 28 лет своей жизни, работала старшим помощником капитана на пассажирском пароме «Princess Maria» в компании «St. Peter Line». Сейчас она работает в родном Балтийском море – старшим помощником капитана на пароме, курсирующем между Эстонией и Швецией.

Не женская работа?

– Помните ли вы тот день, когда осознали, что море – это ваше призвание?

– Никакой романтики не было. Мой выбор не был связан с какими-либо романтическими мечтами о море. Я из поколения 1975 года. Выросла в Советском Союзе, когда никуда не поедешь, ничего не увидишь. Единственный путь – «на восток». А потом – независимость, открывшийся мир. Школу я окончила в 1993 г. В Клайпеде только что открылся университет – не пришлось далеко уезжать. Крупные города, такие как Вильнюс, Каунас, для меня чужие. Мне ближе города поменьше, своё окружение.

– Как вы оказались среди морских специальностей?

– Как и многие, я изначально подавала документы на экономику. У меня были математические способности, склонность к точным наукам. Однако при поступлении можно было выбрать вторую специальность «на всякий случай». Листаю список и вижу: «судовождение (штурман)», а в скобках – «требуется знание английского языка». А ведь я учила французский и лишь немного с репетитором занималась английским. Я подумала: «Выучу английский – увижу мир». Это и было моим основным желанием. Я выросла на книгах и фильмах «Одиссея капитана Блада», «Пираты Карибского моря», один из моих любимых фильмов – «Полосатый рейс». Это были все мои познания о море. Так я и подала документы на судовождение – почти случайно. На экономику не прошла – и слава Богу. Поступила в Клайпедский университет на кафедру судоходства факультета морской техники. После первого курса пришлось опять выбирать специализацию – я попала в число лучших. Тут заведующий кафедрой говорит: «Может, передумаешь? Не женская это работа». Я упёрлась – закончу и буду работать. Вот такой была моя «романтика». С 1996 по 2003 г. я работала штурманом, затем десять лет – в Литовской морской администрации, на берегу. Затем опять – в море.

– Вы упомянули, что исполнили мечту своего отца. Как он отреагировал на то, что вы решили связать свою жизнь с морем?

– Честно говоря, я узнала об этом только тогда, когда сказала дома, что поступила на судоводителя, что буду штурманом. Отец тогда признался, что и сам когда-то мечтал стать моряком. Учился на моториста, хотел стать механиком, но не получил визу и стал строителем.

– Он, наверное, был рад, что его дочери удалось преуспеть в том, что у него не получилось?

– Да, конечно. У него не было сына, поэтому, как он выразился, приятно, что на море будет свой человек.

Хуже, чем стихия

– Какой был самый опасный момент, когда вы подумали: «Всё, хватит»?

– Такого не было, но усталость накапливалась. Говорят, после десяти лет в море человек должен менять профессию, иначе «поедет крыша». В 2003 году по Литве пронеслись два урагана. Один я пережила дома, а другой – в море, в Исландии. Две недели мы шли вместе с ураганом к берегам Дании, по Северному морю. Я стояла на вахте четыре часа. Мы вошли в Пентленд-Ферт, это северная часть Шотландии. Моряки называют его «адским фьордом». Очень точное название. Мы оказались в самом эпицентре урагана. И вот она – тишина. А до этого две недели судно швыряло десятиметровыми волнами. Судно длиной сто метров, и его качает на 30–35 градусов в обе стороны каждые восемь–десять секунд. Зигзагом доходим до Пентленд-Ферта, и – тишина. Штиль, ни ветра, ни волн. Стояли четыре часа, вышли, и снова – шторм. Ветер 35 м/с, волны до восьми метров. Ощущение, как будто летим. Наконец добрались до датского порта Эсбьерг. Звоню домой. Мама спрашивает: «Что там у вас происходит? Здесь всё сносит, ветер ужасный». Я ей говорю: «Мама, всё хорошо. Если у вас дует, значит, у нас уже стихло». После этого рейса я решила: хватит. Надоела эта бесконечная качка. Хотелось побыть на берегу.

– Вы когда-нибудь испытывали страх в море?

– Однажды. Во время практики. На небольшом судне длиной около 80 м мы пересекали Атлантику, Бискайский залив, потом Гибралтар. Циклон за циклоном. Пришлось стоять у штурвала, а судно качает в темноте, волны 8–10 метров. Казалось, судно вот-вот переломится пополам. Я попросила меня подменить, перевела дух – и снова за работу. Я боялась не моря, а аварии, человеческой ошибки. Поскольку как старпом я отвечаю за безопасность судна, за жизни членов экипажа. Был случай: во время аварии контейнер соскользнул, повиснув на кране, начал раскачиваться. Один мужчина прятался между двумя тягачами – и контейнером ему прижало голову. Мы вытащили его живым, но через пятнадцать минут наступила клиническая смерть. Я оказала ему первую помощь, сопровождала в клинику. Такие моменты остаются на всю жизнь. Но, честно говоря, такие инциденты пугают больше, чем море. Моря я не боюсь, но человеческая халатность страшнее любого шторма.

Пока что – штурман

– Вы встречали пиратов?

– Лично мне не приходилось, но коллеги рассказывали. В то время я работала в Литовской морской администрации, как раз в период роста активности пиратов. У нас на судах были специальные помещения, так называемые цитадели – укреплённые места, где можно укрыться во время нападения. Я работала на судне, которое было захвачено пиратами в Малаккском проливе ещё до моего прихода. Тогда нас всех учили, как вести себя во время атак. Сейчас суда ходят в сопровождении конвоя. По правилам, на борту торговых судов не может быть оружия, поэтому если идёшь через опасную зону, просишь военных сопровождать. Но, честно говоря, большей проблемой были не пираты, а зайцы – нелегальные пассажиры. Те, кто пытался проникнуть на судно, чтобы из Африки добраться до Европы.

– Женщина в море всё ещё в диковинку. Может ли она делать столько же, сколько и мужчины?

– В море, как и в жизни, женщине приходится делать много дел одновременно: решать технические вопросы, следить за курсом, общаться по рации, не забывать о мелочах, которые здесь определяют всё. Есть список ежедневных дел, а тут капитан что-то просит, кто-то порезал палец – нужно перевязать, записать координаты, принять сообщение, снизить скорость. И всё это – одновременно. Женщине на судне необходимо быть внимательной, сосредоточенной, уметь расставлять приоритеты. Иногда – отложить одно дело, сделать другое, попросить о помощи.

– Штурман – это ведь не просто тот, кто управляет судном?

– Да, это и экономист, и бухгалтер, и врач, и психолог, и администратор. Всё в одном лице. Главное – знать, где найти то, что нужно, как разобраться в ситуации и как действовать. Именно этому я и учу своих студентов.

– А сейчас в вашем экипаже есть ещё женщины?

– Среди штурманов и механиков – нет. Но, например, в компании DFDS, здесь, в Клайпеде, мне известно: на одном судне и вторым, и третьим помощником капитана работали женщины. Девушки работают также в Службе управления движением судов, в ВМС Литвы, так что я не одинока. Нас становится всё больше.

– В прессе вас называют первой женщиной, ставшей капитаном. Это правда?

– Я – «бумажный капитан». Формально капитаном я никогда не была. Но с 2000 года я – старший помощник капитана. В 2003 году я уже прошла всю необходимую практику и получила диплом капитана дальнего плавания, так что официальный диплом у меня есть. Если компания решит, я могу стать капитаном хоть завтра. А пока работаю штурманом.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии