Напряжённость: спокойствие в Авдеевке – лишь видимость. Полузаброшенные многоэтажки, пострадавшие под обстрелами, предупреждения о заминированных территориях напоминают – война здесь ещё не закончена

«Спасибо, что вы нам помогаете. Мы скоро станем сильными и тоже вам поможем», – сказал 1 сентября украинский первоклассник Артурасу Жарновскису. Директор департамента внутренних и международных инвестиций при Министерстве иностранных дел Литвы принимал участие в проекте по развитию сотрудничества с Украиной, в рамках которого была отремонтирована и модернизирована разрушенная войной школа в небольшом городе Авдеевка в Донецкой области.

«Впервые я приехал в Авдеевку зимой 2019 года, а в последний раз – в сентябре 2021-го, – поведал А. Жарновскис. – На первый взгляд, там вроде бы ничего не изменилось: те же выбитые окна, солдаты, руины, и только одно красивое здание появилось. Но знаете, эта школа всё же внушает надежду на лучшую жизнь. Несмотря на войну, мы всё же понемногу движемся вперёд».

В празднике 1 Сентября участвовало около 600 школьников. «Эти деньги были потрачены очень осмысленно, я горжусь этим проектом. Функция данной школы – быть лидером во всём регионе Донбасса», – отметил наш собеседник во время интервью, рассказывая о возможностях оказания помощи разрушенным войной регионам Украины и тех препятствиях, которые приходится преодолевать, пытаясь реализовать добрые намерения.

– Сколько таких вот разрушенных школ насчитывается в Украине и каково значение данного проекта?

– В регионах Донецка и Луганска во время войны были разрушены сотни школ. Литовское Правительство выделило средства на восстановление одной школы. Мы хотим, чтобы этот проект привлёк внимание западных государств и побудил их внести свой вклад в оказание помощи Украине, которая переживает действительно непростой этап. Школа, которую мы отстроили, была разрушена прямым попаданием снаряда, который уничтожил верхние этажи, стены.

– Как удалось наладить сотрудничество с местными властями и общественностью Украины?

– Поначалу проект тормозился, поскольку возникли бюрократические трудности, дала о себе знать разница менталитетов, не удавалось согласовать ожидания. Люди радовались, что у детей будет школа, что ЕС хочет помочь, но относились к происходящему скептически, исходя из прошлого опыта. Они ждали проявлений коррупции, думали, что ничего не получится. Потом сменились представители местной власти и восстановление школы стало делом чести. Даже за месяц до открытия школы люди не могли поверить в то, что это действительно происходит. Наверное, боялись разочароваться. Мне очень хотелось завершить проект. Когда возникали какие-то препятствия, я лично уговаривал всех продолжать начатое. За это время я так привык общаться с местными людьми, что некоторых из них уже считаю своими друзьями. Сейчас уже даже жаль, что проект завершён, эмоционально я очень привязался к этому делу.

Литву в Украине знают и очень ценят. Там удобно быть литовцем, потому что с тобой охотно разговаривают, сотрудничают. Принимая участие в празднике по случаю начала учебного года, я чувствовал со стороны украинцев горячую благодарность. Посол там – как рок-звезда: где бы он ни появился, его тут же окружают люди. Девочки – с вплетёнными в волосы лентами цвета литовского триколора. В школьном вестибюле – флаг Литвы рядом с флагом Украины. Всё это они делают сами, а не по чьей-либо просьбе, из искреннего дружелюбия и уважения. Один первоклашка, когда я спросил его, что он знает о Литве, ответил: «Я знаю, что она нам помогает, особенно воевать с врагами, которые совсем обнаглели».

Украина напоминает мне о тех временах, когда мы хотели вступить в ЕС и НАТО. У них очень чувствуется единая направленность на евроинтеграцию. Они все хотят соответствовать требованиям ЕС, принять европейские правила, стандарты прозрачности и гласности. Слово «Европа» склоняется повсюду и всеми, включая маленьких детей. Это как мечта. Прекрасно чувствовать единую цель страны. Украинцам нужна всесторонняя помощь на этом пути, как они сами говорят – от реформ до изменения менталитета. Раньше я верил в клише, что Украина – это как Литва двадцать лет назад. Нет, ничего подобного. Она очень многолика. Не нужно думать, будто мы можем её чему-то поучить, потому что сами это знаем. Точно нет.

– Какими были ваши впечатления, когда вы оказались в городе Авдеевка, расположенном в зоне военных действий? В каких условиях там живут люди?

– Авдеевка находится в 800 км от Киева. Чтобы туда попасть, нужно иметь специальный пропуск, поскольку в той зоне объявлено военное положение. Я побывал там шесть раз. Когда приехал впервые, меня по городу сопровождал сотрудник администрации. Возле школы он остановился и заплакал. Повисла такая неловкая тишина, я даже растерялся, а он говорит: «Сюда угодил снаряд, мой лучший друг погиб». И тут я увидел предупреждающие знаки – по траве ходить запрещено: мины. И вдруг понял, что слышу стрельбу. Мой электронный смарт-браслет стал вибрировать, предупреждая о крайней степени стресса. До того я и не знал, что у него есть такая функция. Так что первый день был для меня шоком. В общей сложности этот мой браслет вибрировал шесть раз в жизни: пять раз в Украине и один раз, когда у меня родился сын.

В Авдеевке много военных, движение ограничено, выборы там не проходят, так как мэром города назначен военнослужащий. В воздухе всегда витают тревога и какое-то напряжение. Время от времени долетают снаряды, случаются инциденты. Но наряду с этим дети ходят в школу, жизнь продолжается. Сейчас Авдеевка всё ещё выглядит ужасающе, всюду следы обстрелов. Новое здание школы на мрачном фоне города – как инородное тело.

– Как себя чувствуют дети, которые растут в зоне военных действий? Вы заметили у них какие-то психологические особенности? Или же они живут своей обычной детской жизнью, в которой нет места войне?

– Я внимательно смотрел на них, но не почувствовал, чтобы у детей была коллективная травма. Наверное, вы правы: детство есть детство. Эти дети светлые, красивые. Они родились во время войны и не знают, что может быть иначе. В повседневной жизни жестокости не видно, это скорее взрослые понимают, что в любой момент может упасть бомба.

– Почему люди остаются жить в городе, где земля заминирована, а над головой летают снаряды?

– Кто мог – бежал. Кому бежать некуда – те остались. Когда началась война, из 50 тыс. населения города осталось 10 тыс. Те, кто не прижился в другом месте, возвращаются. Сейчас в Авдеевке живёт 30 тыс. человек. Одни не хотят никуда уезжать, потому что здесь выросли, у других на это нет денег или не хватает образования, а третьи надеются, что всё наладится. Ведь там нет такого, чтобы каждый день происходило что-то страшное, однако угроза остаётся.

Администрация Донецка сейчас перебралась в последний безопасный из больших городов – в Краматорск. Я у многих спрашиваю, как им там живётся, удалось ли обзавестись жильём. Это для всех болезненный вопрос, все говорят одно и то же: «Семь лет назад я взял вещи на две недели. Казалось, что это временно, но вот уже семь лет как я не был дома». Люди по-прежнему арендуют жильё, не хотят покупать своё, потому что надеются вернуться домой. Украина – воюющая страна, лишившаяся своих территорий. Наверное, украинцы никогда с этим не смирятся. Они верят, что всё это временно, хотя до сих пор люди умирают каждый день. В Киеве есть такая стена, на которой помещают фотографию каждого из погибших солдат. Шокирующая картина, потому что стена эта бесконечно длинная, нескончаемая.

– Какова специфика управления городом в условиях войны?

– Мэр Авдеевки – военнослужащий, сам защищал город вместе с отцом и братом. Это человек исключительных способностей, он решает самые разные вопросы – гражданские, бытовые, военные. Когда над городом летят снаряды, он умеет оценить, заденут ли они верхние этажи домов и где упадут. По виду и звуку в несколько секунд делает выводы и молниеносно принимает решения. Он лично отправляется в собачий приют, чтобы починить электричество или в пожарную часть, чтобы отремонтировать пожарную машину. Кажется, что в городе не остаётся без его внимания ни одна сфера. Меня это впечатляет. Там чувствуется огромное доверие людей к местной власти. Мэру ничего не приходится объяснять на каждом шагу, он скорее исполнитель, хозяйственник и военный, а не политик.

– Находясь в Авдеевке и общаясь с местными жителями, вы чувствовали влияние враждебной пропаганды на их мышление?

– Мэр города рассказывал мне, как однажды, когда под выстрелами из танка пострадал жилой дом, он отправился туда, чтобы поддержать людей. Одна семья, в которой погибли близкие, обвинила его – мол, это свои же стреляли по своим. Он попытался объяснить им, что это геометрически невозможно. Но им всё равно казалось, что виноваты свои, что они по крайней мере сами спровоцировали случившееся. Когда идёт война, неизбежна коррупция, а наряду с ней и теории заговора. Мне и самому в гостинице довелось смотреть российское телевидение. Следует признать, что пропаганда транслируется мастерски. К примеру, утверждается, что сами украинцы наживаются на войне, что они преследуют русскоязычных и пытаются навредить России, проливая кровь украинцев. Или что Украина стала марионеткой Америки и НАТО и выполняет заказы чужих государств. Я сталкивался с людьми, которые верят в то, что в проблемах Украины виноват Запад, но это далеко не все.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии