Позиция: А. Пиклапс считает себя немцем, но при этом признаёт, что по сути является клайпедчанином, жителем Клайпедского края, где всегда доминировали две культуры, два народа. Фото Весты Яшинскайте

Председатель клайпедской немецкой общины Арнольдас Пиклапс – потомок старожилов края, который считает себя литовским немцем и очень ценит своё двуязычие. Арнольдас один из тех, благодаря кому в Клайпеде была учреждена национальная немецкая школа, ныне – гимназия им. Г. Зудермана, и стараниями которых процветают связи старожилов края двух разных национальностей.

Особенности края

– Ваши родители имеют немецкое происхождение, оба – старожилы края. Как они и большинство жителей Клайпедского края, которые остались здесь жить, приняли советскую эпоху?

– Если в межвоенное время, когда край стал частью Литвы, большинство местных жителей немецкого происхождения легко ассимилировались и интегрировались в эту жизнь, то советскую Литву они приняли с большим трудом. Люди осознавали, что их дети смогут достичь большего, если они в определённом смысле откажутся от своих корней. Поэтому дома и между собой они очень мало говорили по-немецки.

– Чем немцы Клайпедского края отличались от литовцев, которые жили рядом с ними?

– У нас два главных отличия – язык и религия. Хотя бытует стереотип, что, если ты не католик, значит, и не литовец. Но на самом деле и среди литовцев есть немало представителей самых разных конфессий.

– Исполняется 500 лет со дня основания Герцогства Пруссия. Сегодня эта дата что-нибудь значит для местных немцев?

– Думаю, это важный исторический факт, поскольку в 1525 году магистр Тевтонского ордена отказался от власти и Пруссия стала светским государством, а протестантизм – государственной религией. А основная идея Мартина Лютера, что каждый народ должен читать Библию на своём языке, стала актуальной и для жителей этого края. На основании этой идеи Библия была прежде всего переведена на немецкий язык. Ну, а для жителей Клайпеды, Клайпедского края и Восточной Пруссии было важно то, что это стало побуждающим мотивом для перевода Библии и на другие языки. Например, первая грамматика литовского языка Даниила Клейна была написана на латинском языке, и Симон Дах написал дедикацию к ней. Это стало известием для курфюрста, что и литовский язык тоже должен иметь свою грамматику, так как Библию надлежит перевести и на литовский язык. Таким образом, реформация, или протестантизм, является исключительной чертой народов этого края – литовцев и немцев.

– Что вы можете рассказать о своих предках?

– Мои предки были жителями этих земель, а мы – это те, кто здесь остался. Краю выпало немало испытаний: в 1919 г. он был отделён от Германской империи, позднее пережил французский период, затем – литовский, а потом вернулись времена Германии и наконец появилась советская Литва. Моя бабушка говорила: «Государства и власть меняются, а мы здесь были и остаёмся». Аналогичная ситуация сложилась и с потомками латышей-куршей – власть менялась, а они так и остались здесь вдоль залива.

– Вам удалось проследить линию своих предков?

– Мы выяснили родословную Клумбисов по линии матери вплоть до начала XIX в. Дальше и не искали. Зафиксирован факт, что после отмены крепостного права (а крепостное право в этом краю было отменено в 1810 году, раньше, чем в Российской империи), мой прапрапрадед вместе с соседями основал деревню Мишко-Гало, или Мишкогаляй. Значит, можно утверждать, что с тех пор мои предки уже жили на этих землях. Поэтому и отпала потребность искать более ранние корни, ведь мои предки не являлись представителями знатного рода, фамильного герба у них не было, поэтому и не столь важно, кто там был раньше.

Синтез разных народов

– Так кто же они, люди Клайпедского края – в большей степени немцы или литовцы?

– Около ста лет назад произошёл раскол между жителями этого края, когда остро встал национальный вопрос – то ли ты немец, то ли литовец. Многие и сейчас опираются на результаты опроса местного населения, который состоялся в 1925 году. Тогда более 40 проц. жителей края указали, что считают себя немцами, четверть идентифицировали себя литовцами, а 20 проц. населения заявили, что они – клайпедчане. В статистике немецкой стороны клайпедчан отнесли к немцам, а в статистике литовской стороны клайпедчане (которых называли литовцами, не определившимися с национальностью) были причислены к литовцам. Мы в своё время решили, что являемся немцами, но местные старожилы имеют разные корни.

– А как вас идентифицировали другие?

– В школе меня называли латышом, потому что моя фамилия напоминает о куршско-латышско-прусско-балтском происхождении.

– А вы сами кем себя считали? Вы знали о своих немецких корнях?

– Пока мне не исполнилось десять лет, у нас дома все говорили между собой по-немецки, но со мной – только по-литовски. В школе, когда пришло время выбирать, какой иностранный язык изучать, родители заявили, что никакого английского не будет, я должен учить немецкий. Дома отец начал по-немецки читать мне книгу «365 сказок», тогда я практически ничего не понимал. Лишь потом в школе я заметил, что легко запоминаю новые слова. Что касается идентитета, то позднее я осознал себя клайпедчанином – именно жителем Клайпедского края. Особенность этого края как раз и состоит в синтезе двух разных народов и культур. В этом наше отличие. Меня радует, что всё больше людей открывают для себя этот край, пытаются возродить старый диалект литовцев Клайпедского края. Хотелось бы знать и старый немецкий диалект Восточной Пруссии.

– Как бы вы охарактеризовали соседство этих двух столь разных народов?

– Было время, когда после войны литовцы спасали детей-сирот Восточной Пруссии, бежавших в Литву за помощью. Сегодня мы встречаем немецких солдат, которые приезжают в Клайпеду на экскурсию, знакомим их с историей города и радуемся их присутствию здесь, поскольку они способствуют сохранению нашей свободы и независимости.

Община, гимназия, церковь

– Борьба за независимость Литвы открыла новые возможности и для немецкой общественности края, не так ли?

– В 1989 г. была учреждена клайпедская немецкая община, мне тогда было 16 лет. Я и ещё одиннадцать школьников отправились в Германию совершенствовать знания немецкого языка. Таким было наше первое прикосновение к своим историческим корням. Это повлияло на мой дальнейший выбор – с 1991 года я являюсь членом клайпедской немецкой общины, а с 1995-го состою в обществе лютеран.

– Возможно, вы помните, когда в общественную жизнь клайпедчан вернулось старое название города – Мемель?

– Потребовалось больше десяти лет, пока название Мемель стало появляться в публичном пространстве. Помню, в 1993 году мы хотели переименовать нашу общину, назвав её клайпедской немецкой общиной «Мемель». И получили отрицательный ответ: дескать, это название запрещено, его не может быть. И название не было зарегистрировано. Позднее, уже после 2000 года было основано первое пивоваренное предприятие «Memelis», и тогда этому уже никто, похоже, не противился. Некоторые аспекты требуют времени. Прошло десять лет после восстановления независимости, и наши сограждане осознали, что это их земля, поэтому пропал страх перед определёнными моментами.

– Вы и ваша мама Магдалена Пиклапс, уже не первое десятилетие известная в городе своей благотворительной деятельностью, были теми людьми, которые поняли, что в Клайпеде нужна немецкая школа. Каким было начало и насколько трудным был путь к созданию такой школы?

– Гимназия им. Г. Зудермана, которая поначалу была Немецкой начальной школой, пробивала себе путь с большим трудом. Это моё личное мнение, но я считаю, что те трудности, которые нам пришлось преодолевать, были связаны с советским наследием. Если вы помните, советский стереотип – немцы плохие. Потребовалось время, чтобы избавиться от подобных установок. Поэтому вполне естественно, что начало учреждения школы было очень непростым. Прежде всего, никто из местных властей не хотел появления такой школы. Нам очень повезло, что этой идеей загорелась директор тогдашней 5-й средней школы Ангеле Клитене, которая позднее стала директором той самой Немецкой начальной школы. Мы искали помещение, хотели обосноваться в здании бывшей гимназии королевы Луизы (сейчас там действует Молодёжный центр им. королевы Луизы), но встретили большое сопротивление, пришлось искать другое место. Со временем школа выросла до гимназии, и это замечательно.

– А как обстоят дела с церковью св. Иоанна?

– Мы очень ждём её восстановления. Однако хотелось бы, чтобы все понимали: церковь св. Иоанна – не только святыня лютеран. Это историческая церковь, поэтому её нужно отстроить такой, какой она была, оригинальной. Хотя сообщество лютеран в Клайпеде небольшое, не больше тысячи человек. Конечно, нам вполне хватило бы и небольшой церкви, но если перешагнуть через различия конфессий, то, как мы считаем, она может стать городской репрезентативной церковью. Есть много примеров тому, когда церковь восстанавливается за счёт государства и частных пожертвований, а затем становится символом жизни города, сакральным пространством. Можно много размышлять над тем, что там могло бы происходить, но пока мы ждём начала восстановления башни.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии