История одного рейса: полонез «Прощание с Родиной»
- Вторник Сентябрь 9th, 2025 12:32
Рейс: транспортный рефрижератор «Приволжск», член экипажа которого совершил побег в Швеции. Фото из личного архива Николаюса Дворака
Транспортный рефрижератор дизель-электроход «Приволжск» принимал очередной груз мороженой рыбы в Клайпедском порту. Стояла жаркая летняя погода и желающих пойти в отпуска и отгулы было больше, чем возможности их получить. Но, учитывая непродолжительность рейсового задания, моряки ещё рассчитывали прихватить хоть кусочек лета, чтобы побыть дома.
Согласно рейсовому заданию, судно должно было принять груз – 2000 т мороженой ставриды и скумбрии, по 1000 т каждой, и выгрузить в двух портах по 500 т каждой. Первый порт – Хельсингборг (Швеция), второй – Торсхавн (Фарерские острова).
Очевидец: Н. Дворак на тот момент был вторым помощником капитана. Фото из личного архива Николаюса Дворака
Сменяемость экипажа была небольшая, но на главной палубе обозначился вновь прибывший, вокруг которого моряки столпились с вопросами. А он шутя отвечал, что, дескать, направлен к вам начальником мастерских, а по судовому расписанию – токарем. Мужчина был не старше тридцати лет. Без чемодана, с лёгкой сумкой и фотоаппаратом. Отличительная особенность: невероятно голубые глаза, какие бывают у белых домашних гусей. Такие глаза – редкость у мужчин, как, впрочем, и зелёные. Но в зелёных больше притягательности, к ним хочется присмотреться, а эти сразу привлекают внимание. Это был Владимир Агапов. На следующий день после полудня, когда были выполнены все портовые формальности, судно направилось в первый порт выгрузки. По выходу из порта, как принято, проиграли полный комплекс учебных судовых тревог. Погода благоприятствовала, предстоял переход продолжительностью чуть более суток.
Но на подходе к острову Борнхольм пришла радиограмма от грузополучателя с указанием следовать в порт Торсхавн, так как в порту Хельсингборг случились какие-то неполадки в холодильнике. Судно взяло курс на Торсхавн. Токарь В. Агапов как-то сразу начал выделяться среди моряков, и вот почему. Он был принят на работу ремонтным механиком на плавбазы, а эта должность относится к командному составу, поэтому такие специалисты завтракают, обедают и ужинают в кают-компании.
У нас же он был токарем и жил в двухместной каюте с мотористом Колайко, с которым был знаком, так как раньше они уже работали вместе. Как правило, после ужина в кают-компании командиры сразу не расходились, уходили только вахтенные. Вот в это время в кают-компанию и являлся В. Агапов, просил разрешения у капитана поиграть на пианино – дескать, в салоне рядового состава пианино расстроено.
Играл он в основном романсы, иногда даже пел: «Я встретил вас, и всё былое» … Когда его просили повторить, он с удовольствием это делал.
В такой непринуждённой обстановке проходили в кают-компании вечера до подхода к порту Торсхавн. Мы уже успели ближе познакомиться с В. Агаповым. Узнали, что он закончил Бауманское высшее техническое училище по специальности «Обработка металла резанием». Сам он хвастался, что скорее артист, чем инженер. А к нам пошёл токарем, чтобы побывать за границей, так как плавбазы в иностранные порты не заходят. Вроде, вполне логично.
Подход к Торсхавну был назначен на 8 час. утра по местному времени, поэтому ждать на рейде не пришлось, нас сразу же завели в порт. За время выгрузки все моряки смогли выйти в город, который можно было обойти за один раз. Моряков больше прельщал заход в Хельсингборг – уже знакомый порт с его ходовыми товарами для моряков: калькуляторы, парики, синтетический материал кримплен. Всё это покупали у маклаков, где можно было и поторговаться, и даже обменять бутылку водки, к примеру, на парик. Хороший бизнес: водка – 3 рубля 62 копейки, а парик – 180 рублей, есть смысл рисковать.
После отхода из Торсхавна всё повторилось. В. Агапов зашёл в кают-компанию, попросил у капитана разрешения, сел за пианино и сказал: «Сейчас я сыграю вам полонез Огинского, а называется он „Прощание с Родиной“». Когда прозвучали последние аккорды, его попросили сыграть ещё раз, а потом ещё и ещё, некоторые даже прослезились от такой музыки.
В порт Хельсингборг зашли в выходной и в первый день выгрузки не было. Свободные от вахт моряки с разрешения капитана сразу же после обеда отправились в увольнение в город. Через два часа из города вернулось восемь человек, т. е. две группы. Старшие групп завпрод А. Секач и судовой врач В. Деменников доложили капитану, что в их группах моторист Колайко и токарь В. Агапов постоянно отрывались от групп и уходили, на замечания не реагировали. Поэтому и пришлось прервать увольнение и привести их на судно. Капитан в журнале увольнений сделал соответствующую запись: «Запретить увольнение для моториста Колайко и токаря Агапова до конца стоянки судна в порту». И разрешил старшим групп продолжить увольнение уже без них.
На следующий день увольнение в город было организовано с утра, после завтрака. Второй помощник капитана, будучи вахтенным, проверил на главной палубе тех, кто собирался в увольнение: состояние одежды и обуви на предмет опрятности и разрешил покинуть судно. Оставив вахтенному у трапа список получивших увольнение для контроля времени их возвращения, второй помощник поднялся в каюту, чтобы записать в судовой журнал время увольнения и число моряков, отправившихся в город.
И вдруг телефонный звонок от трапа. Вахтенный матрос говорит: «Только что подбежал Агапов и сказал, что он в группе второго механика, и побежал их догонять, а я смотрю в список, а там его нет».
Второй помощник капитана пулей спустился вниз и выбежал с судна за портовые склады, но никого не увидел и вернулся на судно. «Почему же ты, вахтенный у трапа, не посмотрел сначала в список, а сделал всё наоборот – сначала выпустил человека, а потом смотришь в список?» Говорит: «Я не мог ему не поверить, ведь мы с ним раньше работали, и он был вполне порядочным человеком».
По судну была объявлена общесудовая тревога и сбор личного состава на главной палубе. Всё говорило о том, что произошёл побег члена экипажа с борта судна.
На всякий случай капитан связался с агентом и попросил предоставить автомобиль, чтобы старший помощник капитана мог проехать по городу и объявить о случившемся членам экипажа, которые находились в увольнении. Вскоре агент сообщил: ваш человек находится в полиции, он попросил политического убежища.
Здание полиции находилось в 250–300 метрах от места стоянки нашего судна, прямо по большаку. Капитан сообщил о случившемся по телефону советскому консулу в Гётеборге.
Вечером того же дня консул встретился с капитаном, вместе они посетили полицейский участок. На вопрос консула о мотивах такого поступка В. Агапов ответил, что окончил самое серьёзное учебное заведение, но нигде не смог себя реализовать.
В Москве у него есть однокомнатная квартира гостиничного типа, где живут его жена и больная дочь. Он надеется устроится, заработать и забрать семью, а о возвращении и слышать не хочет.
Судовая комиссия произвела досмотр личных вещей В. Агапова и составила акт. Из одежды нашли только сатиновые плавки, застёгивающиеся с правой стороны на три пуговицы, какие носили в армии. Из документов – паспорт моряка и военный билет. По всему видно, что он как пришёл с сумкой налегке, так с ней и сбежал. Во время опроса моторист Колайко подтвердил, что слышал от В. Агапова – мол, если он что-то задумал, то не отступится. Больше ему ничего не известно. Из увольнения все вернулись раньше времени, поскольку понимали, что на судне произошло ЧП.
Капитан: Н. Дворак много лет ходил в море и видел всякое, но история со сбежавшим токарем запомнилась ему на всю жизнь. Фото из личного архива Николаюса Дворака
Из Хельсингборга судно последовало в порт Калининград, где нас ожидало несколько сотрудников КГБ из Клайпеды. Всем задавали вопросы, а когда услышали, что В. Агапов сыграл нам полонез Огинского и озвучил название «Прощание с Родиной», то возмутились – мол, он же перед вами карты раскрыл, а вы сопли по морде размазали.
Но как бы там ни было, а оргвыводы были сделаны. На судне: капитана «ушли», второй помощник капитана, как вахтенный, получил строгий выговор по линии 1-го отдела, опротестовать нельзя. Моторист Колайко и вахтенный матрос лишились допуска к загранплаванию. В отделе кадров: замначальника базы по кадрам, начальник отдела кадров, инспектор по загранкадрам оставили свои должности. И последнее распоряжение: запретить приём и направление лиц с высшим образованием на рядовые должности.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.