Выбор: сквер «Студенту» в Каунасе, утопающий в пышном цветении тюльпанов, очень нравится и Алдоне, и Казимерасу, – они сами выбрали место, где хотели сфотографироваться. Май 2023 г. Фото Виргинии Скучайте

Брат и сестра Путны, которые сегодня живут в Каунасе, сохранили в памяти разные эпизоды массовой депортации, начавшейся весной 1948 года, как и событий после возвращения в Литву, но это лишь придаёт дополнительный колорит исторической памяти.

Непрошеные гости

Под поэтическими названиями «Весна», «Прибой», «Осень» сталинский режим скрывал операции по массовой депортации жителей Литвы в Сибирь. Самая масштабная операция под кодовым названием «Весна» началась в Литве 22–23 мая 1948 года. Каунасцы Алдона и Казимерас Путны – живые свидетели той трагедии.

«В то время наши родители Пятрас и Розалия Путна и мы, их трое детей, жили в деревне Вайшконяй в Укмяргском (ныне Кедайнском) районе. У нас было 60 га земли, мы нанимали людей для сельскохозяйственных работ. В послевоенные годы родители помогали литовским партизанам провизией, одеждой, пускали в свой дом на ночлег. Когда перед ссылкой отца вызвали на допрос в Пагиряйскую волость, его спросили: «Бандиты к тебе приходили, ты их кормил?» И отец сказал: «Да». «Значит, ты снабжал бандитов», – констатировал один из тех, кому, по всей видимости, было поручено составлять списки подлежащих ссылке крестьян», – рассказывает Казимерас Путна, которому сегодня далеко за восемьдесят, а к началу ссылки едва исполнилось одиннадцать лет.

По словам К. Путны, накануне 22 мая к ним в дом зашли трое вооружённых советских уполномоченных под командованием Мельниченко и уселись в кухне за стол. Тогда родители даже не подозревали, что это команда, которой поручено проведение депортации населения. В то время мы уже привыкли к визитам вооружённых людей – они приходили в дом, чтобы подстерегать партизан, которые могли наведаться к хозяину усадьбы. За несколько дней до того они тоже приходили – в приказном тоне потребовали купить облигации на 500 рублей. Семья по принуждению лишилась большей части своих сбережений. Но этим вечером у непрошеных гостей была другая цель. Они хорошо её скрывали и рано утром отпустили женщину, мать двоих сыновей и маленькой дочери, доить коров.

Мгновения: Витаутас Путна (флейта), его сосед ссыльный Ромас Лисаускас (гармонь) и певица Алдона Путнайте выступают перед соотечественниками в Сибири на Рождество 1957 года. Фото Алдоны Путнайте

Не пожалели и ребёнка

«Когда мама, подоив коров, вернулась домой, вооружённые люди сообщили, что семья подлежит высылке. Среди этих людей был и пастух, служивший в семье Путны, который в волости дал показания, что хозяин усадьбы помогал партизанам и отзывался о них одобрительно. Одним из уполномоченных был солдат, который говорил по-русски. Именно он сказал отцу, что семье предстоит жить в Сибири, поэтому в дорогу нужно взять с собой как можно больше вещей – столько, сколько уместится в повозке. Он даже помог ссыпать зерно в мешки и посоветовал уложить все тёплые вещи. Семье было велено взять повозку, лошадь и отправляться на площадь перед костёлом в Пагиряй. В повозке предстояло уместиться трём вооружённым уполномоченным и семье из пяти человек с вещами и провизией на дорогу», – продолжает свой рассказ К. Путна. На площади перед костёлом уже стояло множество пустых повозок и лошадей – советская власть всё это, как и остальное имущество ссыльных, национализировала.

Уже выехав из дома, родители поняли, что хлеба на дорогу не хватит. Тогда их средний сын Витаутас попросил у уполномоченных разрешения сходить за хлебом к соседу. Ему разрешили. А вот сын соседей Радзявичюсов, которых тоже отправляли в ссылку, побежал за хлебом без спросу. Мальчика тут же догнала пуля – так он и остался лежать на дороге, а его родителям было сказано: «Без вас похороним».

А вот другие родственники Путны, услышав о том, что людей вывозят, повели себя иначе. Когда на следующий день к ним в дом пришли «стрибасы», чтобы вывезти семью, хозяева предложили им сытный завтрак и щедрую выпивку. Уполномоченные так напились, что семье удалось сбежать. Увы, укрыться как следует они не сумели. Поэтому вся родня Путны оказалась в вагонах для скота, встретившись на железнодорожной станции Йонавы.

В трюме судна «Сталин»

«В наглухо закупоренном вагоне было невыносимо душно, темно, не было воды, двери закрыты, а я всё время просила молочка, – рассказывает Алдона Путнайте, которой к тому времени было всего два с половиной года и которая смотрела на начало ссылки глазами матери, оставившей свои письменные воспоминания о тех днях. – Сначала наш эшелон проследовал до Красноярска, где ссыльных высадили из вагонов и доставили на грузовиках к Енисею. Там у причала уже ждали несколько пассажирских теплоходов и пароходов. Я помню названия некоторых: «Сталин», «Мария Ульянова» (мать Ленина), «Александр Матросов» (герой Советского Союза). Ссыльные несколько суток провели на берегу в ожидании, пока им разрешат спуститься в трюмы судов – на верхних палубах и в каютах размещались благополучные советские граждане. Наша семья оказалась в трюме теплохода «Сталин», где находилось около двухсот литовских ссыльных. Две недели мы плыли по Енисею, следуя за льдами в Игарку, которая в 1930 году была основана российскими крестьянами, раскулаченными ранее всё теми же Советами».

Игарка была местом массовых поселений ссыльных и лагерей заключённых – одним из крупнейших подобных мест в СССР. В июне-июле 1948 года сюда по реке было доставлено три эшелона ссыльных – около 6–8 тыс. человек (по другим данным – четыре эшелона, т. е. около 8–10 тыс. человек).

По словам А. Путнайте, когда пароход причалил, ссыльным пришлось взбираться по крутым берегам Енисея, таща за собой свои пожитки, наверх, где их ждали повозки, запряжённые лошадьми и волами. Дальше предстояла дорога к баракам. Это было утро 17 июня 1948 года.

Первая покупка

«Ссыльных из нашего эшелона, около 1,6 тыс. человек, поселили на улице Биржевой в восьми огромных бараках, построенных японскими военнопленными. Наша семья из пяти человек жила вместе с другими шестью ссыльными в помещении площадью 20 кв. м. Было невыносимо тесно», – вздыхает Казимерас.

Условия проживания ссыльных в этих полярных краях были крайне тяжёлыми: зима длилась почти девять месяцев, а мороз порой достигал 60 градусов. В первый год ссылки от голода, холода и болезней скончалось свыше 400 человек, большинство из которых – дети и старики. Местные власти вскоре спохватились, что могут остаться и без рабочей силы в лице взрослых ссыльных, и поэтому стали понемногу улучшать условия их жизни: некоторые семьи получили по отдельной комнате в бараках, их же руками были построены маленькие домики для ссыльных. В Игарке была развита лесная промышленность, поэтому строительных материалов хватало. Эти несколько десятков жавшихся друг к другу домов, получил название «литовский городок».

«На четвёртый год ссылки на заработанные деньги я купил фотоаппарат «Любитель». Моя первая фотография – Сочельник в ссылке, 1952 год. Я купил именно «Любитель», потому что у него был универсальный объектив – его можно было приспособить под самодельный увеличитель», – рассказывает Казимерас.

Доверие: Алдоне было поручено создание библиотеки на станкостроительном заводе им. Ф. Дзержинского. 1969 год. Фото Алдоны Путнайте

С самого начала ссылки он неплохо знал русский язык, поскольку в Литве в годы немецкой оккупации семья Путны, по указанию немцев, приняла в своём доме нескольких русских солдат, которых можно было использовать в хозяйстве как рабочую силу. Но это продолжалось недолго – когда русские солдаты у Путны окрепли, немцы вывезли их на работы в Германию.

Зарплата – чашка какао

«Мама, которая целыми днями была занята тяжким трудом, выполняя самую разную работу, ломала голову, как быть с маленькой дочкой, которая ещё не ходила в школу и не могла оставаться дома одна. Родственница мамы работала в одном из немногочисленных детских садов и предложила маме устроиться туда на работу, тогда мне там полагалось бы место. И мама согласилась, хотя в этом детском саду за работу по заготовке дров платили меньше, чем в лесном хозяйстве», – рассказывает Алдона.

В школе Игарки было много детей из семей литовских ссыльных. Здесь они учились вышивать, делать выкройки одежды, шить, фотографировать. На переменах дети танцевали и пели разученные в школе песни на русском языке.

Подруги: свидетельницы трудного детства в Игарке. Слева направо: Марите Сакалаускайте, Гянуте Чярняускайте, Алдона Путнайте. Фото Алдоны Путнайте

«Будучи пятиклассницей, я начала зарабатывать – каждый день после уроков за чашку какао и ломтик хлеба присматривала за ребёнком учительницы, которая доверяла литовским ссыльным. Когда мне исполнилось тринадцать, я на лето устроилась почтальоном – разносила письма по домам на нескольких улицах. Ко мне с доверием относилась и школьный библиотекарь Г. Богданова, ссыльная из Украины. Она разрешала мне кормить крошками сушёной говядины рыбок в крошечном аквариуме, а сама я питалась одной картошкой. В доме у нас был настоящий праздник, когда приходила посылка из Литвы от маминой сестры Анците – сушеный творожный сыр, сало, сушёные шарики с горохом и шкварками, чтобы варить суп», – продолжает свой рассказ наша собеседница.

Среди литовских ссыльных было немало учителей. Поэтому в 1951 году они организовали кружок народного танца для ссыльных Игарки, а ссыльная латышка собрала духовой оркестр. В 1956 году появился ещё и хор. Ссыльным было решено репетировать в доме культуры Игарки. Участники самодеятельности сами шили национальные костюмы и даже несколько раз принимали участие в праздниках песни в Игарке, помогая и в их организации.

Память: Алдону с мамой и кошкой сфотографировал брат Казис. Игарка, 1952 год. Фото Алдоны Путнайте

Печально, но именно в Игарке находятся самые большие на территории бывшего СССР захоронения литовских ссыльных. На одном из трёх кладбищ насчитывается около тысячи могил литовских ссыльных. В детском доме Игарки проживало несколько десятков литовских детей, которые осиротели в ссылке или были вывезены из Литвы без родителей, – семьи других ссыльных были не в силах приютить их и прокормить.

Труды Сталина – на свалку

«В 1956 году я отправился в Томск учиться на электромеханическом. Поэтому в 1961 г. вернулся в Литву с дипломом в кармане. Мне повезло – я устроился рядовым электриком на Каунасской гидроэлектростанции. Потом стал подниматься по служебной лестнице, получил десятиметровую комнатку – из ссылки могли вернуться брат и Алдона. Со временем я стал главным энергетиком Каунасского комбината производственных предприятий, хотя и был беспартийным. Преград мне никто не чинил, поскольку комбинат подчинялся Ленинграду, а там, видимо, ценили диплом томского вуза и прошлое ссыльного их не смущало, – рассуждает Казимерас. – В 1961 году в Игарке умер наш отец, а через пару лет после его смерти мама попыталась легально вернуться в Литву, но, как «пособница бандитов», не получила на это разрешение. Она вернулась позднее. Ну, а я свою рабочую карьеру завершил в должности технического директора завода железобетонных конструкций в Палямонисе. У нас с женой Фелицией двое детей, у которых сейчас уже свои семьи», – поведал Казимерас.

Самодеятельность: объединённый хор ссыльных Игарки, дирижёр Бронюс Дуда. Фото из книги Алдоны Матулкайте «Igarkos tremtiniai» («Ссыльные Игарки»)

«Когда мне исполнилось шестнадцать, я сама вернулась в Литву. Пришлось искать способы, как получить прописку там, где я хотела жить, а иначе невозможно было устроиться ни на работу, ни на учёбу. Легализироваться помогли знакомые. Окончив русскоязычную среднюю школу в Каунасе, а потом и курсы машинописи, я с помощью одной монахини получила работу в отделе заработной платы на станкостроительном заводе им. Ф. Дзержинского, где очень нужны были машинистки, печатавшие на русском языке. Следует сказать, что директор завода Кястутис Дзидоликас благосколонно относился к ссыльным. Я тогда училась на Каунасском вечернем факультете Вильнюсского университета, и он предложил мне организовать на заводе библиотеку художественной литературы. Я охотно взялась за это дело. Начала с того, что вынесла и выбросила собрание сочинений И. Сталина – ведь Никита Хрущёв уже давно осудил культ личности», – вспоминает А. Путнайте.

Несломленная воля

В 1992 году Алдона была вынуждена покинуть своё место работы по причине постоянного давления со стороны нового директора завода, убеждённого коммуниста. Дело в том, что бывшая ссыльная была избрана в заводской совет группы движения «Саюдис», основала на заводе Клуб бывших ссыльных, вместе с братом Витаутасом первой организовала доставку на родину останков ссыльных из Игарки, а во время трагических январских событий занималась организацией дежурств у зданий Верховного Совета и Дворца печати. У коммунистов завода всё это вызывало крайнее недовольство, и они это всячески демонстрировали.

После тридцати лет работы на заводе его ворота за спиной Алдоны захлопнулись. Но её это не сломило – она выиграла конкурс на замещение должности директора дома престарелых в Панямуне, где и проработала следующие тридцать лет. Помимо всего прочего, Алдона основала там Кризисный центр для одиноких лиц, пострадавших от советской оккупации. Сегодня об этом центре уже ничего не слышно.

«Как до сих пор, увы, ничего не слышно и о конкретной программе Сейма и Правительства на этот год – Год политических заключённых и ссыльных. Сегодня бывших политзаключённых и ссыльных осталось уже не так и много – тысяч двадцать, не больше», – с грустью качает головой наша собеседница, которая возглавляет Каунасское общество ссыльных и политических заключённых, а также является членом Союза политзаключённых и ссыльных Литвы и членом каунасского муниципального Совета пожилых людей. У Алдоны две взрослые дочери, одна из которых – политолог, работает в Нью-Йорке, в Организации Объединённых Наций, а другая – искусствовед, обосновалась в Мадриде.

Общность: братство ссыльных Игарки, Каунасским отделением которого руководит Алдона (сидит в центре), во время традиционного слёта ссыльных, политзаключённых и борцов за свободу «С Литвой в сердце» в Арёгале. 2013 год. Фото Алдоны Путнайте

Вместо эпилога

С 1948 года основной целью массовых депортаций было искоренение зажиточного крестьянства, хотя официально проводившиеся ссылки в мае 1948-го и в марте 1949-го были нацелены против тех, кто поддерживал сопротивление оккупантам, а также против семей партизан.

Процесс депортаций планировали и контролировали уполномоченные Министерства госбезопасности, прибывшие из Москвы, а также представители Центрального комитета Компартии Литвы и Совета Министров советской Литвы. Исполнителями были сотрудники органов госбезопасности, направленные из России и Белоруссии, представители внутренних войск, пограничников, военизированной охраны железнодорожного транспорта, им помогала милиция, бойцы истребительных отрядов (они же «стрибасы»), местные коммунисты и так называемые советские активисты.

Во время масштабной операции «Весна» 22–23 мая 1948 года из Литвы было вывезено около 40 тыс. человек. Число уполномоченных, сотрудников разных инстанций и советских активистов, занятых в осуществлении данной операции, превышало число людей, депортированных в Красноярский край, Иркутскую область и Бурятию–Монголию. Организацией ссылок и ведением дел ссыльных занимались районные и окружные отделы госбезопасности, списки ссыльных утверждали первые секретари уездных комитетов компартии Литвы и председатели исполнительных комитетов.

Как писал историк Арвидас Анушаускас в книге «Teroras, 1940–1958 m.» («Террор, 1940–1958 гг.»), сотрудники советских структур – министерства государственной безопасности и министерства внутренних дел, солдаты и местные пособники оккупантов («стрибасы») моментально стреляли в тех, кто, не желая быть вывезенным, пытался бежать. Не доехав до места ссылки, в каждом из эшелонов умирало до пяти человек. По пути в ссылку скончалось много людей. Охранники эшелонов отнимали у ссыльных продукты питания – сало, мясо и т. д., хотя согласно инструкции МГБ, ссыльные должны были «иметь запас провизии на 45 суток». Начальник одной железнодорожной станции соглашался пропустить эшелон только после того, как будет выполнено его требование – оставить ему пять девушек.

По окончании массовых депортаций населения Литвы бюро Центрального комитета Коммунистической партии Литвы приняло постановление, под которым красуется подпись Антанаса Снечкуса. В постановлении говорится о том, что операция прошла успешно, а главное – тем самым Литовской ССР была оказана огромная помощь: «Упрочилось политическое положение, особенно в сельской местности».

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии