Парадигмы идеологических посланий
- Суббота Сентябрь 6th, 2025 06:00
Уникум: С. Эйзенштейн не оправдал надежд тогдашних партийных функционеров, но всё равно остался в истории как выдающийся режиссёр и неординарная личность.
Люди, уверовавшие в величие советской эпохи, любят повторять, что в те времена процветала культура. С тяжёлым сердцем приходится признать, что в этой любимой мантре местных пятиколонщиков действительно есть определённая доля истины.
Да, СССР был большим и пёстрым в этническом и социальном отношении государством, поэтому с 1917-го по 1991-й там появился не один творец, оставивший слушателям, читателям и зрителям будущего по нескольку заслуживающих внимания шедевров.
Но справедливости ради следует сказать, что ни появление этих творцов, ни оставленные им труды вовсе не являются доказательством гениальности марксистских доктрин или величия режима. В мире культуры конкретные труды чаще всего создают очень конкретные люди (даже когда в творческом процессе участвует несколько десятков или сотен человек), поэтому и достижения в сфере кино, литературы, музыки и т. д. следует скорее связывать с конкретными индивидуумами, а не с абстрактным советским «народом».
Важно не забывать и тот факт, что власти СССР далеко не всегда одаривали творцов за хороший фильм, роман, сборник стихотворений или танцевальный спектакль титулами, привилегиями и прочими благами. Зависть – поистине могучее явление, поэтому во времена СССР нередко случалось и так, что менее талантливый, но обладавший политическими связями деятель мира культуры пользовался существующей системой, чтобы омрачить или разрушить жизнь и карьеру более способных коллег. Немало почитаемых советских авторов сидели в тюрьмах, концентрационных лагерях, психиатрических больницах или иным образом сталкивались с репрессиями режима (предостаточно было и тех, кто умер при трагических или загадочных обстоятельствах), поэтому говорить о положительном вкладе советской власти в культуру можно разве лишь с позиций цинизма, т. е. придерживаясь установки, что для создания шедевров необходимо пройти через ужасные физические, психологические и душевные мучения.
Появление Советского Союза отчасти совпало с золотым веком немого чёрно-белого кино. В те времена киноиндустрия была ещё молода, поэтому её творцы не ведали почти никаких творческих табу как в отношении результата их работы на экране, так и в отношении средств его осуществления.
Пожалуй, основной задачей режиссёров, актёров, продюсеров в большевистском государстве того времени было создание работ, всячески воспевающих и рекламирующих режим, однако творцы той поры ещё не боялись оригинальных и нетрадиционных творческих решений, мало понятных пролетариям. Поэтому при просмотре работ Сергея Михайловича Эйзенштейна (1898–1948) и его современников возникает та же дилемма, как и при оценке наследия пропагандистки Третьего рейха Хелены Берты Амалии Рифеншталь (1902–2003). В обоих случаях мы имеем интересные и оригинальные фильмы, открыто и сознательно пропагандировавшие идеологии, которые привели к массовым убийствам, концентрационным лагерям и тоталитаризму.
Хотя Сергей Михайлович снимал в основном немое кино, ему удалось снять и несколько звуковых фильмов, такие как «Александр Невский» (1938) и «Иван Грозный» (фильм в двух частях, появившихся на экранах в разные годы), которые также изобиловали открытыми и спрятанными между строк идеологическими посланиями.
«Партийные руководители решали, как поступить с Сергеем Эйзенштейном, тридцатишестилетним режиссером-авангардистом, снявшим «Броненосец Потемкин». В жилах Эйзенштейна текла латышская, немецкая и еврейская кровь. Он слишком долго находился в Голливуде и, как сообщал Сталин американскому писателю Эптону Синклеру, «потерял доверие друзей в СССР». Сталин сказал Кагановичу, что Эйзенштейн – троцкист, а может, и еще хуже. В конце концов Эйзенштейна уговорили вернуться. Ему поручили снять «Бежин луг». В основе фильма лежала история Павлика Морозова, юного героя, который выдал отца-кулака. Картина получилась чересчур помпезной и не понравилась Сталину. [Лазарь] Каганович громко заявил, что доверие его товарищей к режиссёру предосудительно: «Я думаю, что нельзя верить Эйзенштейну. Он опять истратит миллионы и ничего не даст, потому что он против социализма». Эйзенштейна спасли Вячеслав [Молотов] и Андрей Жданов, поскольку они были настроены дать ему ещё один шанс. Да и Сталин знал, что Эйзенштейн очень талантлив. Когда отношения с фашистской Германией начали портиться, вождь поручил Сергею Эйзенштейну снять фильм об Александре Невском, разбившем шведских и немецких завоевателей. Картина «Александр Невский» должна была прославлять детище Сталина – социализм, объединенный с русским национализмом», – говорится в книге английского историка, писателя и журналиста Саймона Джонатана Себаг-Монтефиоре (1965) «Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти» («Stalin: The Court of the Red Tsar», 2003).
Когда Иосиф Виссарионович Джугашвили (1878–1953) отправился к праотцам и началась чуть более либеральная эпоха, советское кино приобрело несколько более умеренные формы. Появилось больше политически нейтральных комедий, лёгких мелодрам и бытовых драм, изображающих жизнь «простых» советских людей, да и в военных фильмах больше внимания стали уделять рядовым людям, а не мнимой гениальности Йоси. Всё чаще предпринимались попытки создавать внешне яркие и интересные работы, которые открыто не проставляли систему, но и не бросали вызов массовой публике и режиму (творчество Андрея Арсеньевича Тарковского (1932–1986)).
По-видимому, сказалось не только дистанцирование от культа личности Йоси, но и осознание того, что люди обычно ходят в кинотеатры не ради политики, а в надежде на развлечение.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.