В низкой рождаемости в Литве виноваты женщины?
- Четверг Декабрь 4th, 2025 15:13
В низкой рождаемости в Литве виноваты женщины? Ассоциативное фото freepik
В последние годы демографы и эксперты по правам человека также отмечают, что укоренившиеся в обществе ожидания в отношении женщин часто становятся не решением, а частью самой проблемы – от неопределённой стабильности работы до недостаточной государственной поддержки семей. В то же время всё чаще звучат радикальные предложения, например, ужесточить социальную политику или даже «стимулировать» рождаемость, ограничив женщинам выбор.
В чём причины трагической демографической ситуации? О том, как решить эту проблему, защищая права женщин, в программе «Mokslo dvikova» на радио «Žinių radijas» обсудили демограф, социолог, профессор кафедры социологии Университета Витаутаса Великого Аушра Маслаускайте (далее – А. М.) и социолог, соучредитель организации «Ribologija» Реда Юрялявичюте (далее – Р. Ю.).
– Каковы основные причины снижения рождаемости?
– А. М.: В последнее время мы часто слышим, что рождаемость связана с ухудшением демографической ситуации. Мы должны понимать, что рождаемость – это лишь часть ответа на вопрос, сколько нас будет. Говоря о численности населения, мы должны осознавать, что она определяется не только рождаемостью, но и смертностью и миграцией.
Если мы посмотрим на последние 35 лет, то увидим, что большую часть этого периода наша демографическая ситуация ухудшалась, поскольку все эти процессы имели негативную направленность. У нас всегда было больше умерших, чем рождённых, эмиграция превышала иммиграцию, и это, естественно, приводило к сокращению населения. Есть расчёты, что именно рождаемость способствовала этому сокращению примерно на треть, и большая часть снижения была связана с интенсивной эмиграцией населения.
Точно так же, в последние несколько лет – с 2018 года – у нас наблюдается стабилизация или даже рост населения, и это снова связано с миграцией. Поэтому, говоря о рождаемости, этот вопрос следует отделять от вопроса о том, исчезнем ли мы. Рождаемость влияет, но не является главным фактором.
Во-первых, нам нужно рассматривать процесс рождаемости в более долгосрочной перспективе, поскольку мы часто фокусируемся на том, что происходит сегодня. Демография инертна и долгосрочна – нам нужно смотреть на ситуацию, как на широко распахнутое окно. Если посмотреть на нашу динамику с 2016 года, то мы увидим, что скатываемся в яму, похожую на ту, в которую мы скатывались в 1990–2002 годах. Позже мы немного восстановились, но сейчас снова наблюдаем спад.
Почему важно это понимать? Потому что за этими кривыми стоят определённые демографические процессы. Нынешний спад демографически тесно связан с тем, что люди откладывают рождение первых детей. Если посмотреть на рост, наблюдающийся с 2003 года, то он в основном был обусловлен рождением вторых и последующих детей. Это показывает, как люди планируют свою жизнь и как они организуют этапы формирования семьи.
То, что мы наблюдаем сейчас, – это, прежде всего, сигнал о том, что целое поколение молодых пар и молодых женщин откладывает рождение первого ребёнка. Если посмотреть на суммарный коэффициент рождаемости, который составляет 1,1, то ситуация весьма драматична. Если посмотреть на отдельные регионы, то можно увидеть, что в некоторых уездах этот показатель даже не достигает единицы.
У нас пока нет ответа на вопрос, почему это происходит. Мы видим, что этот процесс синхронен и происходит во многих странах. Можно говорить о поликризисе, в котором мы живём и который сильно влияет на поколения, способные рожать детей, особенно первых. Этот поликризис, конечно же, связан с чувством незащищённости, вызванным войной на Украине. Кроме того, демографы обсуждают опыт пандемии COVID-19, глобальный локдаун и попытки молодого поколения компенсировать его.
– Некоторые политики говорят, что женщины виноваты во всём этом больше всего, ведь они хотят получить образование, найти работу по душе и только потом искать подходящего партнёра. Это откладывает рождение первого ребёнка. Является ли это проблемой?
– А. М.: Это лишь часть проблемы. Когда я говорила, что деторождение откладывается, я имела в виду, что у нас есть другие демографические показатели, которые наиболее точно отражают фертильность конкретного поколения женщин. Проблема в том, что мы узнаём эти данные только тогда, когда женщины достигают конца репродуктивного возраста.
Если мы посмотрим на поколение женщин, родившихся в 1980-х годах, то есть тех, кому сейчас за 40, то увидим, что их суммарный коэффициент рождаемости составляет около 1,8. Он не сильно отличается от показателя женщин, родившихся в 1975 году. Это показывает, что, несмотря на видимые колебания суммарного коэффициента рождаемости, который не является самым точным показателем, мы всё же можем предположить, что у этого поколения женщин репродуктивного возраста будут дети.
Однако некоторые из них, откладывая рождение первого ребёнка, в конечном итоге рожают не так много детей, как хотелось бы. Здесь возникает несколько аспектов: некоторые женщины рожают меньше детей, чем планировали, а некоторые вообще не рожают. Мы видим, что уровень бездетности немного растёт, хотя пока не катастрофически.
– Как вы думаете, почему в таких дискуссиях чаще всего винят женщин?
– Р. Ю.: Тот факт, что мы сегодня говорим о женщинах, показывает, что это часть проблемы. Мы не до конца понимаем положение мужчин в этой ситуации. Даже говоря о самой бездетности, мы не так уж хорошо знаем эти цифры, но всё же уделяем всё внимание женщинам. В то же время мы спрашиваем, является ли проблемой то, что они выбирают образование, хотят лучшего партнёра, более выгодное экономическое положение. Мне кажется очень логичным, что они хотят обеспечить себе определённые условия, прежде чем заводить детей.
Полное участие мужчин в родительстве также является одной из причин, которые могут мотивировать женщин к рождению детей. Женщины не хотят рожать второго, третьего или последующих детей, если чувствуют себя одинокими с первым. Сосредоточение внимания на женщинах, выбравших карьеру, контрпродуктивно, поскольку усиливает стресс и подталкивает их к мысли о необходимости иметь детей.
Мы можем говорить о зрелости. Сегодня мы уже знаем, что зрелость мозга наступает немного позже: если раньше мы говорили о 21 годе, то теперь — о 25–30. Естественно, что человек стремится к зрелости, приобретает опыт и хочет обеспечить себе жизнь, и дети не становятся приоритетом сразу после окончания университета.
Мы также можем говорить о социальных условиях, об окружающей среде, в которой мы живём. Она должна быть благоприятной для того, чтобы люди хотели иметь детей. Мы не говорим об индивидуальном опыте: возможно, женщина пережила акушерское насилие, сексуальное насилие и не хочет больше иметь детей, потому что это травматический опыт. Делаем ли мы что-то с этим? Мы откладываем эти темы в сторону, как будто они не имеют значения. Мы говорим только о том, что должна делать женщина.
– Р. Ю.: Решение завести детей во многом связано с тем, как женщина видит свою роль в семье и обществе. Мы живём в обществе, где женщины больше не хотят работать дома во вторую смену. У нас в семье двое работающих – это реальность и необходимость. Существует множество исследований, показывающих, что обязанности по дому и уходу за детьми в семьях распределены крайне асимметрично. В этом отношении Литва выделяется среди стран Европейского союза.
Мы всё ещё довольно консервативны в социальном плане в семье. Естественно, что в такой ситуации женщина может задаться вопросом: «А действительно ли я хочу работать допольнительно?»
Говоря о политическом дискурсе, давайте посмотрим, с какой стороны политического спектра мы чаще слышим ответы о том, что это женская проблема. Это очень интересный сигнал и показатель. Когда мы говорим о рождаемости или политике, поощряющей рождение детей, мы часто оказываемся в зоне риска, где связь между ролью семьи, детей, женщин и нации становится очень растяжимой. Мы часто слышим, что женщина несёт ответственность за нацию, её – инструментизируют. Я считаю, что это опасная позиция и политическая риторика.
В публичной сфере следует говорить не о женщинах, а о партнёрах и семьях, поскольку решение о детях принимает пара.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.