Суть: как подчёркивает В. Денисенко, свобода слова не подразумевает возможность радикальных высказываний, речей, разжигающих ненависть и вражду. Свобода слова не означает анархию слова.

Мы живём в эру post-truth (постправды или после правды), когда личные убеждения превалируют над фактами. Это является почвой для возможного враждебного влияния и манипулирования мнением людей. Пропаганда и дезинформация становятся всё более весомым оружием в политической борьбе и в нашей повседневной жизни. Как происходит распространение дезинформации в современных медиасредствах, какое влияние она оказывает на общество и что может стать для неё противоядием? Об этом журналисты «Клайпеды» беседуют с доцентом Виктором Денисенко – руководителем Центра исследования коммуникационных влияний и пропаганды, учреждённого при факультете коммуникации Вильнюсского университета.

Серьёзная угроза

– В этом году по всему миру проходили многочисленные выборы, и в ряде стран возникли подозрения относительно попыток оказать на них влияние извне. В Литве прокремлёвские заявления кандидата на пост президента Эдуардаса Вайткуса тоже вызвали вопросы: действительно ли это его убеждения, а не следствие инспирированной деятельности враждебных сил? Как это различить?

– То ли человек на самом деле верит в подобные нарративы и распространяет их из личного искреннего заблуждения, то ли это результат вмешательства других государств, за что он получает финансовое вознаграждение или другие виды поощрения. Разобраться порой бывает непросто. Обычный человек и вовсе не способен это сделать, он может только предполагать, однако на данный вопрос должны ответить специальные службы, правоохранительные инстанции.

– В Румынии так и было сделано: расследование разведслужбы этой страны доказало, что внезапному успеху ультраправого популиста Кэлина Джорджеску в первом туре президентских выборов способствовали агрессивные гибридные атаки, фиксировались десятки тысяч попыток взломов компьютерных сетей. На основании выявленных фактов Конституционный суд Румынии отменил результаты первого тура президентских выборов. Как вы оцениваете этот беспрецедентный случай?

– Это весьма значимый случай, поскольку показывает, что чужое государство, используя информационные возможности, может реально воздействовать на демократический процесс, и в этом большая опасность.

Демократический процесс основан на доверии. К примеру, в Литве никто не оспаривает тот факт, что Ремигиюс Жямайтайтис и его партия набрали именно столько голосов и получили столько мандатов в Сейме, или что консерваторы проиграли эти выборы, а прошлые – выиграли. Это демократический процесс: мы идём голосовать, наши голоса честно и точно подсчитываются и результаты отражают волю избирателей.

В Румынии тоже никто не оспаривает достоверность подсчёта голосов, однако там было доказано, что враждебные силы, работавшие над этой информационной операцией, сумели повлиять на мнение определённой части общества.

Об этом говорилось и раньше – например, во время выборов президента США в 2016 году тоже была предпринята попытка оказать влияние на выборы и их результаты, однако согласно выводам официального расследования, существенного воздействия выявлено не было, в связи с чем результаты выборов это не изменило.

Пожалуй, случай Румынии является первым в истории, когда было признано: воздействие имело место, результаты выборов значительно изменились, а доказательств, собранных специальными службами, оказалось достаточно, чтобы Конституционный суд принял очень смелое решение и аннулировал результаты первого тура. Это своего рода первая ласточка. Демократические государства должны постоянно иметь в виду возможные угрозы в связи с попытками оказать влияние на демократические процессы.

Эра «после правды»

– Само понятие пропаганды – распространение идей и прочей информации с целью стимулировать определённые взгляды или оказать влияние на мнение, поступки или действия путём намеренного манипулирования фактами – применимо и к речам Р. Жямайтайтиса во время избирательной кампании, ведь он не раз был уличён в том, что его утверждения похожи на правду, но реально ей не соответствуют. А ведь нашлось немало избирателей, которые ему поверили.

– Такая проблема существует не только в Литве – демократии переживают определённый кризис ещё и потому, что информационное пространство очень динамично, политики, которые не всегда говорят правду или манипулируют определёнными утверждениями и фактами, искажают контекст, чаще всего не сталкиваются с каким-либо противодействием, им за это ничего не грозит.

В качестве противоядия подобному появился и своеобразный новый журналистский жанр – проверка фактов. У большинства новостных платформ есть свои постоянные подразделения, где журналисты проверяют то, что говорят публичные лица, в частности – политики. Если выявляются случаи манипуляций, об этом публикуются статьи, создаётся видеоматериал, где шаг за шагом разъясняется, какое из высказываний привлекло к себе внимание, как оно подвергалось проверке и почему это неправда или не совсем правда.

С этой точки зрения средства массовой информации делают очень полезную работу. Другой вопрос, в какой степени это влияет на общество, насколько оно обращает внимание на те случаи, когда кого-то из политиков уличают в том, что он лжёт, говорит не всю правду или искажает контекст.

– Однако, когда на президентских выборах избирательная кампания Роландаса Паксаса с факелами и самолётами просто загипнотизировала часть общества, СМИ довольно единодушно высказывались в отношении него критически, но получился чуть ли не обратный эффект – это позволило Р. Паксасу создать образ жертвы, подвергшейся нападкам.

– В 2016 году, реагируя на избрание Дональда Трампа на пост президента, «Oxford Dictionaries» слоганом года сделало «post-truth» («постправда»). Основной признак эры «постправды» состоит в том, что убеждения и мнения людей начинают превалировать над фактами – людям важнее то, что они чувствуют, а не реальный язык фактов.

В Литве именно в ситуации с Р. Паксасом мы имели пример того, что люди реагировали скорее эмоционально, на них повлияла символика, использованная в ходе избирательной кампании, и нарратив одинокого героя, бросившего вызов зловредной политической элите. Такие рассказы действуют на людей, и эмоциональная реакция зачастую бывает важнее, чем реальные факты.

Возмущают все и всё

– Словарь компании «Merriam-Webster» указал, что самым искомым словом в этом году было слово «поляризация». Тенденции таковы, что поляризация превращается в радикализм. Вот, к примеру, один критик системы здравоохранения США убил главу страховой компании, а некоторые люди объединяются, жертвуют деньги на его защиту. Почему становится больше тех, кто симпатизирует радикалам – как политикам, так и преступникам?

– Это охватывает совокупность разных факторов. Поляризация общества происходит во всём западном мире, и всё больше сторонников получают те политические силы, которые прежде оставались на задворках политики: левые радикалы, правые радикалы.

В ряде стран общественность недовольна нынешним положением. Мы живём в довольно сложном мире, в последние десятилетия часто сталкиваемся с разного рода кризисами, порой даже одновременно с несколькими. В 2015 году Европу наводнили потоки эмигрантов, определённую политическую нестабильность вызвал и выход Объединённого Королевства из ЕС и, конечно, война России против Украины – поначалу в виде гибридной, а с 2022-го – и в виде типичной конвенциональной войны. Это влияет и на экономическую ситуацию, вводятся санкции, предпринимаются попытки наказать агрессора экономически, но, само собой разумеется, от чего-то приходится отказываться и самим. Это ценностная позиция, и я её поддерживаю, но определённую часть общества экономическая ситуация, усталость от далеко не оптимистических новостей вынуждают искать каких-то альтернатив. И они видят эти альтернативы в радикальных силах.

– Радикалы взяли на вооружение даже слово «мир». С ним некоторые политические формирования отправились на выборы в Сейм и, искажая понимание того, кто является агрессором, а кто – жертвой, манипулируют этим в социальных сетях. Где же границы свободы слова?

– Свобода слова не подразумевает возможность радикальных высказываний, речей, разжигающих ненависть и вражду. Свобода слова не означает анархию слова. Ошибочно полагать, будто свобода слова означает, что можно говорить всё: как и любая другая свобода, она опирается на правила. Да, ты можешь говорить всё, если при этом не оскорбляешь другого человека, не распространяешь дезинформацию, ложь. Мнения могут быть разными, но они должны быть основаны на фактах. Один и тот же факт мы можем оценивать по-разному, это и является разнообразием мнений. Но если какое-то высказывание основано на лжи, манипулировании, следует сознавать, что свобода слова не даёт права распространять ложную информацию.

С другой стороны, если сам принцип свободы слова кто-то пытается использовать в неблаговидных целях, то трудно соизмерить, где её границы. Когда человек говорит, что он за мир, что он не хочет, чтобы проливалась кровь, трудно было бы утверждать, будто он не имеет права это говорить, поскольку это гуманистическая позиция. И если бы меня самого спросили, чего я хочу – чтобы продолжалась война и гибли люди, или чтобы наступил мир и никто не погибал, я бы, естественно, ответил, что не хочу, чтобы гибли люди, что война это плохо.

Однако нужно понимать, что один из способов манипулирования – это даже не лгать, а просто не говорить всей правды, утаивать определённые детали. Если мы не озвучим все аспекты, а именно – что Россия захватила часть территории суверенного государства, что прекращение огня не гарантирует мира, потому что если Россия не изменит свою позицию, то для неё это стало бы возможностью восстановить свои ресурсы и мобилизоваться для новой агрессии, и если после заключения мира России будут оставлены захваченные территории – это не будет справедливостью. Если бы мир согласился со всем этим, то был бы создан прецедент: раз так можно было поступить с Украиной, значит, то же самое можно сделать и с любым другим государством, появится право того, кто сильнее.

Когда речь идёт о свободе слова, то нужно учитывать все возможные факты. Чтобы гарантировать разнообразие мнений и справедливость, мнение должно опираться на факты.

– Чем можно объяснить тот факт, что те же лица, которые разжигали недовольство и подстрекали к протестам против вакцинации от COVID-19, выступают и против помощи Украине, и против беженцев?

– Порой трудно с точностью установить, то ли человек сам во всё это верит, то ли пропагандирует подобное за вознаграждение – как один из кремлёвских троллей. Поэтому сегодня существует два термина, которые близки, но не тождественны. Дезинформация понимается как сознательно распространяемая ложь с целью оказания воздействия. Но есть и другой термин – misinformation. Это те случаи, когда человек делится информацией, чаще всего в социальных сетях, но именно потому, что и сам убеждён в том, что это правда, и тем самым становится средством распространения дезинформации.

– Почему зачастую убеждения и позиции представляют собой словно некий пакет?

– Можно выделить и определённый тип мышления: это недовольные жизнью люди, которые всюду ищут виновных, а таковыми легче всего назвать власти, правительство, ведь они всегда что-то диктуют – соблюдать карантин, поддерживать Украину. Человек видит, что на это тратятся немалые деньги и испытывает досаду: почему не ему, не на социальную защиту? Его возмущает существующая система, он ищет ей альтернативы, а пропагандистские нарративы их ему и предлагают, вторя, что всё плохо, потому что власть плохая, потому что его водят за нос, пытаются обмануть. Взять хотя бы карантин – ведь это заговор, направленный против людей с целью их контролировать, а не противостоять вирусу, которого, как утверждают пропагандисты, вообще нет.

Часть общества удаётся в этом убедить. Люди сначала верят в одну теорию заговора, потом готовы поддержать ту или иную позицию в поисках единомышленников или информации и попадают в эдакий информационный пузырь, где все эти теории заговора переплетаются. Если это исходит от лиц, которым человек доверяет, то он готов поверить и новым домыслам.

Новый вид оружия

– Несмотря на современные технические возможности, позволяющие подделывать звук и изображение, в Литве во время нынешних выборов в Сейм успеху «Зари Нямунаса», несомненно, способствовали классические средства – живые встречи, снова набирают популярность и рекламные буклеты партий, особенно в регионах.

– Нередко и мы, эксперты, смотрим на происходящее сквозь свою призму, а если живёшь в Вильнюсе или в другом большом городе, то кажется, что все сосредоточены на социальных медиасредствах. Но в провинции, хотя технологии доступны и там, отношение к ним более осторожное.

Живая встреча всегда производит куда большее впечатление, чем то, что ты читаешь или видишь на телеэкране. Классические средства, прямая связь, особенно с целевой аудиторией, может дать куда больший эффект.

Если же говорить о дезинформационных технологиях, то самым большим вызовом становится искусственный интеллект. Ему можно дать определённое задание и за короткое время он создаст текст или картинку, что упрощает формирование содержания. И это используется не только для позитивных целей, но и для дезинформации. Распространяются новые способы обмана, когда с помощью искусственного интеллекта компилируется видеоматериал и становится намного легче генерировать бесчисленное множество сомнительных сообщений, которые автоматические программы могут распространять в интернет-пространстве.

– В какой мере это новое оружие используется для контрпропаганды?

– Искусственный интеллект используется для мониторинга информационного пространства и определения нарративов. Его преимущество – программы способны обрабатывать очень большие объёмы информации.

Однако эксперты всё чаще говорят о том, что даже само название «искусственный интеллект» является неверным, поскольку это нельзя назвать интеллектом, ведь искусственный интеллект не имеет глубоких аналитических способностей: хотя по тем или иным признаком он может отличить одно содержание от другого, но при этом возможности анализа ограничены – к примеру, в распознании иронии. Искусственный интеллект наверняка причислил бы телепередачу «Dviračio žiniоs» («Велоновости») к средствам распространения пропаганды, поскольку не смог бы определить, что это юмористическая передача, и констатировал бы наличие ложной информации.

Да, искусственный интеллект помогает, но, чтобы определить, действительно ли это пропаганда или же информационное явление другого характера, последнее слово должно быть за человеком.

– И всё же как же нам бороться с пропагандистскими каналами? Можно запретить ретранслировать какой-либо российский телеканал, но если кто-то пожелает, он может продолжить смотреть его в Интернете.

– Я не большой сторонник запретов, ведь, как известно, запретный плод сладок, поэтому эффект может быть противоположным. Существенный аспект – медиаграмотность, т. е. способность самих людей проверить информацию или выявить признаки её ненадёжности и не делиться любой взволновавшей их информацией, не убедившись в её достоверности.

Есть популярная метафора, особенно после пандемии COVID-19, что пропаганда, дезинформация – как вирус: если человек ей доверяет, она его инфицирует, и тогда он продолжает её распространять через социальные сети. Его друзья и фолловеры, доверяя ему, верят и распространяемой им информации и в свою очередь продолжают её распространять. В итоге дезинформация распространяется, как вирус.

Хороший способ остановить вирус – иммунитет. В своё время нам говорили, что для предотвращения распространения COVID-19 должно быть вакцинировано 70 проц. популяции. Если бы такая же часть общества проявляла сознательность, то и вирус дезинформации тоже удалось бы остановить.

Пересмотреть стандарты

– Средствам массовой информации предъявляются обвинения в том, что они создали Виктора Успасских, постоянно его цитируя и показывая на экране, равно как сейчас и Р. Жямайтайтиса. Радикальные кандидаты в президенты или в Сейм требовали для себя одинаковых прав в изложении своих установок. Как же журналистам отражать всю картину в полном объёме, не способствуя при этом распространению пропаганды?

– Сегодня существует проблема, что стандарты журналистики порой вроде как оборачиваются против неё самой, а может, и против общества в целом. Основополагающий стандарт журналистики состоит в том, что она должна стремиться к объективности, представлять разные позиции, выслушивать каждую из сторон. Но сегодня мы сталкиваемся с таким явлением: когда публичные лица, политики лгут, то даже если они бывают в этом уличены, это не оказывает существенного воздействия на людей, они всё равно за них голосуют, восхищаются ими, поскольку уже не осознают истинной сути. В такой ситуации, пожалуй, возникает потребность пересмотреть и трансформировать стандарты средств массовой информации. Если политик, занимающий высокий пост, постоянно лжёт и это совершенно очевидно, ему должно доставаться меньше внимания, а журналистам следует не только передавать то, что он сказал, но и выполнять функцию фильтра, проверять, соответствуют ли его утверждения фактам. Одна из основных обязанностей журналистов – проверять факты – приобретает всё большую значимость и её следует исполнять с особой тщательностью.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии