Внутренняя линия обороны
- Вторник Октябрь 14th, 2025 10:58
Потенциал: по утверждению историков, КГБ обладал неограниченными материальными ресурсами и властью. Фото «Scanpix»
Как и большинство других секретных служб, Комитет государственной безопасности Советского Союза (КГБ) и по сей день способен разжигать воображение любопытных и пробуждать страх у невежд. Но что на самом деле скрывается за этим названием? Кто мог попасть в ряды этой структуры? И что значило быть её членом?
Судя по мемуарам перебежчиков, оказавшихся по ту сторону железного занавеса, можно предположить, что функционеры КГБ обычно сами решали, кому суждено быть в рядах этой структуры, однако каждый юноша, мечтавший о работе в секретной службе, мог без труда привлечь к себе внимание, выбрав в высшем учебном заведении курсы иностранного языка и права. Также важно упомянуть, что шансы кандидата значительно возрастали, если у его близких, родственников или знакомых уже имелись позитивные связи с комитетом.
«Сергей был принят в Московский Институт Иностранных Языков, занимавший второе место в рейтинге советских вузов. Лишь много лет спустя он узнал, что отделение переводчиков, на которое он поступил, полностью финансировалось КГБ. Там, среди подающих надежды студентов, Комитет подбирал себе будущих сотрудников. И именно там, благодаря своему задиристому характеру и прочным связям его семьи с КГБ и компартией, Сергей сразу попал в поле зрения Комитета», – говорится в книге Пита Эрли (1951) «Товарищ Ж: нераскрытые секреты главного российского шпиона в Америке после Холодной войны» («Comrade J. The Untold Secrets of Russia’s Master Spy in America After the End of the Cold War», 2008), повествующей о жизни Сергея Олеговича Третьякова (1956–2010).
Если кандидату удавалось заинтересовать сотрудников комитета, его ожидал период заданий и наблюдений, в ходе которого ему приходилось выполнять самые разные, зачастую скучные поручения – например, стучать на своих сокурсников или читать зарубежные издания и искать в них полезную для служб информацию.
По утверждениям современников, в ходе этих испытаний проверялись навыки, таланты и особенности характера.
«В КГБ хотели знать, насколько охотно я стучу на своих сокурсников. Если ты проявлял излишний энтузиазм, это было нехорошо, значит, ты слаб характером. Но если ты ничего не докладывал, значит, ты слишком ленив. КГБ не интересовали ни самые лучшие и толковые студенты, ни туповатые и ленивые. Комитету нужны были вполне уравновешенные кандидаты», – рассказывал С. Третьяков в книге П. Эрли.
Если функционеры комитета решали, что кандидат обладает необходимым потенциалом, молодого человека ждали специальные курсы в секретном учебном заведении, которое в постсоветском пространстве осталось в памяти под названием Краснознаменный Институт. По словам современников, это учебное заведение занималось подготовкой офицеров разведки и включало четыре комплекса корпусов, расположенных в Подмосковье. Это были засекреченные объекты, обнесённые колючей проволокой с табличками «Проход строго запрещён» (а за раскрытие адресов самих строений можно было навлечь на себя обвинение в предательстве). Каждый задержанный патрулем внутри периметра подвергался аресту и допросу, а его имя вносилось в «чёрные списки» местной милиции.
Сами курсы в институте длились от одного до трёх лет в зависимости от опыта и навыков конкретного студента. Сразу после зачисления каждый студент получал фальшивые документы и легенду (вымышленную биографию). Это делалось для того, чтобы воспитанники привыкали к работе на нелегальном положении.
Первый месяц обучения С. Третьяков провёл в Пскове, где была расквартирована дивизия ВДВ СССР. Там его учили прыжкам с парашютом, рукопашному бою, стрельбе, выживанию на местности и др. Позднее он вернулся в основной городок института в Челобитьево, где продолжил посещать лекции, занимаясь по 44 часа в неделю (пять с половиной дней).
В общежитии не было никакой приватности, поскольку преподаватели жили вместе со студентами, а чуть позднее новичков разделили на тех, у кого было гуманитарное образование, и тех, кто изучал точные науки. Первые были направлены на факультет политической разведки, а вторые – на научно-технический факультет.
Позднее студенты с политического отделения снова проходили отбор и делились на тех, кто делал успехи в изучении иностранных языков и тех, кто не обладал таким потенциалом (или тех, кто не умел общаться с людьми). Первые готовились стать офицерами разведки и работать за рубежом в политотделе, а вторых готовили к работе в группе заграничной контрразведки.
«В распоряжении КГБ была огромная сеть платных осведомителей, разбросанных по всей стране, неограниченные материальные ресурсы и власть. Элитой же КГБ были разведчики, работавшие за рубежом. У Первого Главного Управления была своя штаб-квартира, находившаяся вдали от старого здания КГБ на Лубянке. Каждое утро Сергей ловил служебный автобус, делавший остановку в двух шагах от его квартиры, неподалеку от Парка Горького. Это был один из 140 неприметных автобусов, принадлежавших КГБ, каждый день колесивших по Москве. Они ездили по своим маршрутам каждые 30 минут в часы пик и раз в час в остальное время и перевозили только сотрудников КГБ», – повествуется о привилегиях номенклатуры в книге П. Эрли.
После распада СССР С. Третьяков продолжил карьеру уже как сотрудник Службы внешней разведки, а в годы царствования патриарха Бориса Николаевича Ельцина (1931–2007) занимался шпионажем в Канаде и США. На стыке 1999–2000 гг. (т. е. когда Кремль переходил от Б. Ельцина к Владимиру Путину) С. Третьяков с семьёй исчез с радаров российских секретных служб.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.