Перемены: Шолпан было нелегко оставить любимую работу на телевидении. Фото из личного архива Шолпан Сахариевой-Римейки

Когда прохожие видят на улицах нашей страны эту элегантную женщину, они и не догадываются, что совсем недавно она была звездой телевидения, телеведущей и журналисткой в Казахстане. Приехав в Литву вслед за любимым человеком, Шолпан Сахариева-Римейка не ограничилась ролью домохозяйки. Женщина научилась говорить по-литовски и настойчиво стремится к поставленным целям.

Вместо успешной карьеры

– Давайте начнём со знакомства. Что означает ваше имя?

– На казахском языке моё имя означает утренняя звезда, Венера. Как оказалось, и литовцы дают своим детям имена небесных тел. Моего мужа зовут Саулюс, а есть и казахское имя Сауле, но с ударением на «е», и оно означает небесное светило, свет.

– Расскажите о том, как вы оказались в Литве.

– Это романтическая история. Когда-то я, посмотрев сериал «Викинги», сказала себе и Богу: хочу выйти замуж за викинга. Датчане, шведы – малопонятные люди, далёкие по ментальности. Другое дело – Балтийские страны. Я человек верующий, евангельская христианка, общаюсь с Богом, поэтому рассказала ему о своей мечте. И вот в один прекрасный день моим другом в сети «Facebook» стал Саулюс. Он, как истинный литовец, долго наблюдал за моим профилем в соцсети, приглядывался. У меня была обычная жизнь: работа, церковь, дочь, дом. Наконец, он мне написал, и мы стали общаться. Полтора года мы общались только по видео. А когда я впервые приехала в Литву, у нас сразу состоялась помолвка – он познакомил меня со своим отцом, сделал мне предложение и надел мне на палец кольцо. Второй раз мы увиделись в 2018 году и тогда же обвенчались в маленькой старинной клайпедской церкви. В третий раз мы увиделись, когда Саулюс приехал ко мне в Алматы.

– Как ему жилось в вашей стране?

– Гражданам Литвы можно находиться в Казахстане без визы 30 дней, поэтому мой муж каждый месяц улетал домой в Литву, где навещал пожилых родителей, о которых очень заботился. Потом начался локдаун, всё закрылось, самолёты не летали, и мы полгода жили врозь. Тогда я решила поехать в Литву. Взяла на работе трёхмесячный отпуск, получила литовскую визу и, как только появилась возможность, как только стали летать самолёты, я приехала сюда, к Саулюсу. Дочь решила остаться в Казахстане, к тому времени она окончила школу и поступила в университет. Мне было очень трудно с ней расставаться.

– Как родилось решение прервать успешную карьеру на родине и остаться в Литве?

– Как я уже говорила, поначалу я приехала в Клайпеду на три месяца, а потом уже решила полностью изменить свою жизнь, отказаться от всего, что было у меня в Казахстане. Я занималась журналистикой, была телеведущей, редактором, на тот момент у меня была своя программа в прямом эфире, причём в прайм-тайме – ток-шоу в вечернее время, я была её редактором и ведущей. Это очень активная жизнь. Кроме того, я развивала проект – очень популярный цикл передач об одарённых детях. У меня была очень стремительная, активная, разносторонняя жизнь. К тому же я участвовала в церковной жизни, в работе группы «Исцеление души», где мы общались, молились, помогали женщинам, пережившим определённые трудности. Это было моё христианское служение. Моя жизнь кипела. Поэтому, решив уехать, я должна была оставить всё – любимую работу, христианское служение, семнадцатилетнюю дочь, своих близких. И принять решение, что я буду строить свою жизнь в Клайпеде.

Дом: для Шолпан Сахариевой-Римейки Клайпеда стала своей. Фото из личного архива Шолпан Сахариевой-Римейки

Тоска по телекамерам

– Такая жертва продиктована большой любовью?

– Я уверена, что это любовь, данная Богом, она действительно необычная. Саулюс – уникальный человек, он тоже прошёл свои трудности, у него тоже есть своя история. Бог коснулся его сердца, и его жизнь сильно изменилась. Мой муж – истинный литовец: высокий, голубоглазый, сильный, немногословный человек, брутальный, но в то же время мягкий, именно такой, о каком я просила у Бога. Это была судьбоносная встреча для нас обоих. Он многое пересмотрел в своей жизни. И я тоже. Из очень самостоятельной женщины, которая сама воспитывала своего ребенка и строила карьеру, мне нужно было стать другой – рядом с этим серьёзным и властным мужчиной нужно было научиться прислушиваться к нему, принять его защиту, его покровительство. Поэтому переезд в Клайпеду стал для меня большой сменой жизненных ориентиров. Через три месяца я позвонила на работу и сказала, что не вернусь.

– Скучаете по работе на телевидении?

– Все, кто работал в эфире, знают, что эта работа вызывает зависимость. Первое время я очень скучала по своей работе, сильно скучаю и сейчас. Поэтому в начале своей жизни в Клайпеде я обратилась в церковь и нашла там поддержку и общение, делала прямые эфиры на «фейсбуке», вела беседы со своим пастором. Именно христианское сообщество, церковная деятельность придали мне силы и помогли справиться с тоской, найти поле деятельности. Мы организуем летние лагеря для женщин, я веду семинары. Моё направление – это именно христианское служение. Мой муж мне помогает. Семья и родственники моего мужа приняли меня – не формально, а как родную. Я получила от них много теплоты, любви, нашла искреннюю поддержку и почувствовала себя членом этой семьи.

– Однако официальной работы, возможности зарабатывать у вас здесь нет?

– Я к этому иду. Прежде всего, хочу подтянуть свои знания литовского языка, недавно получила водительское удостоверение. У меня есть хобби, которое пока не приносит серьёзного дохода, но может перерасти в нечто более серьёзное – я участвую во всевозможных кастингах на съёмках. Мы с мужем вместе участвовали в очень интересном большом проекте – снимались для «Netflix» в «Sky fly» фильме «Paradise» («Рай»). Естественно, это была массовка, но у меня в фильме есть крупные планы, где я взаимодействую с главными героями. Было классно. Я наслаждалась съёмочным процессом, хотя было жутко холодно, приходилось бегать с винтовкой, лежать в пыли. Я нахожусь в базе данных, и когда в Клайпеде что-то снимается, мне обычно звонят, и я с огромным удовольствием участвую. И в шутку, и всерьёз могу похвастаться, что во время съёмок одного сериала я даже побывала в одном кадре с Ингеборгой Дапкунайте. И неважно, что где-то на её фоне всего лишь мелькнула моя спина. Мечтаю войти в киношную среду, чтобы получать какие-то роли – и такие, как были, и, возможно, более крупные.

Много открытий

– К чему вам здесь было особенно трудно привыкнуть?

– Прежде всего, к климату. Первый год я очень страдала от ветра, темноты, холода, высокой влажности, пока не поняла и не приняла прекрасную поговорку клайпедчан: «Не бывает плохой погоды, бывает неправильная одежда». Алматы – солнечный край, там всегда голубое небо, со всех сторон видны горы. В Клайпеде город делится на юг и север, запад и восток, а алмаатинцы делят город на верх и низ. Мне непривычна равнина, я очень тосковала по горам. Здесь мало солнечных дней, здесь нет моей любимой еды. Поначалу было мало знакомств, не хватало общения. Через год я начала посещать курсы литовского языка. У нас в группе собрались разносторонние, образованные люди. Это большой подарок, что наша учительница Эрика не только учила нас литовскому языку, но и дала много знаний о стране, об обычаях местных людей, мы каждый день чувствовали, что она бесконечно влюблена в свой край. На курсах я познакомилась с девушкой из Татарстана, наши культуры очень близки. У них на празднике Сабантуй меня до слёз радовало всё: угощения, песни, костюмы.

– А что в Клайпеде показалось вам необычным, новым?

– Для меня очень важно и ценно здесь – чувство безопасности, чувство покоя. Прежде всего, здесь совсем другой ритм жизни, радует культура на дорогах, спокойное движение. Ведь я жила в городе с почти трёхмиллионным населением. Но дело даже не в цифрах, здесь такая умиротворённая атмосфера, очень дружественная и безопасная. Будучи журналисткой, я не раз поднимала такую тему как бытовое насилие, насилие по отношению к женщине. К сожалению, в Казахстане это очень серьёзная проблема. Насилие проявляется не только в семье, но и в отношении женщин вообще, и даже полиция реагирует не всегда адекватно. В первое время меня удивляло, когда я видела, как в Литве женщины, даже когда стемнеет, свободно гуляют одни где-нибудь в парке или у моря. Очень удивило и то, что когда мы с мужем поехали в Латвию, то проехали государственную границу, не останавливаясь, безо всякой проверки. Прекрасно, когда можно путешествовать без препятствий. Меня восхищает чистота и порядок в Литве. Иногда кажется, что соседи будто соревнуются между собой, у кого газон лучше. К тому же в Литве просто чудесная природа – лес, дюны, песок, море и уникальные запахи: мята, хвоя, грибы, невероятной чистоты воздух, который можно пить.

Пропагандистский миф

– Чем литовцы отличаются от казахов?

– Мы, казахи, очень темпераментны и открыты, легко впускаем посторонних людей в своё личное пространство, в свой дом. У нас вполне привычно без предупреждения зайти на чашку чая. Мы разговариваем громко и эмоционально. Поначалу Саулюс мне всё время повторял: «Тише, тише». Мы очень эмоциональные, не стесняемся показывать свои чувства. А литовцы – сдержанные, вежливо-доброжелательные, слегка отстранённые, держат дистанцию. Но когда ты с ними сближаешься, то видишь, что это тёплые, восприимчивые, дружелюбные люди.

– Что вы знали о Литве до того, как стали здесь жить?

– У меня Литва ассоциировалась с Арвидасом Сабонисом, с актёрами Донатасом Банионисом, Регимантасом Адомайтисом, Ингеборгой Дапкунайте. Существовал стереотип, что балтийские люди недоброжелательны по отношению к русскоязычным. Этот миф я могу уверенно опровергнуть. Приехав сюда, я ни разу с этим не столкнулась. Но есть другой момент. Люди здесь почему-то думают, что я китаянка. Это моя азиатская внешность, дети, особенно постарше, ближе к подростковому возрасту реагируют на меня, как азиатку, считывается такая легкая агрессивность, кричат: «О, Китай, Чайна, китаянка!» и кривляются, пытаясь изобразить подобие китайского языка. И тут приходит на помощь моё знание литовского языка – я здороваюсь и начинаю говорить с ними по-литовски. Здесь, в Литве, я поняла, что, не освоив казахский язык, я сама себя обделила, это моё упущение. Такова реальность – в больших городах нашей страны большинство казахов не говорят на родном языке, они русскоязычные. Правда, молодёжь сегодня свободно изъясняется на трёх языках: казахском, русском и английском.

– Когда вы приехали в Литву, что стало для вас самой большой неожиданностью?

– Пожалуй, единственное явление, вызвавшее у меня культурный шок, – нудистские и женские пляжи. Я слышала, что такие бывают, но думала, что это где-то далеко, что это, возможно, какая-то приватная территория. Для меня это было нечто запредельное, когда увидела совсем рядом и одетых людей, и обнажённых – их отделяла всего лишь табличка с надписью, никаких перегородок. Я никого не осуждаю, но это не моя ментальность, я с трудом это воспринимаю и до сих пор на женском пляже ни разу не бывала.

– Как вы думаете, в Казахстане есть что-то такое, что вот так же могло бы шокировать наших людей?

– У нас очень любят конину. Есть специальные мясные породы лошадей. Коня режут для самых дорогих гостей, на самые большие праздники. Я очень скучаю по нашей казахской кухне.

– Значит, национальные кухни у казахов и литовцев сильно разнятся?

– Пожалуй. По мне так было бы гораздо вкуснее, если бы цеппелины были в целом из мяса, а внутри – чуть-чуть картофеля. А вот холодный борщ – моё любимое блюдо литовской кухни.

Угрозы слышат и казахи

– Живя в Литве, вы не боитесь войны?

– Война – это действительно страшно. Для меня ужасно осознавать, что для кого-то стало допустимым вторгнуться на чужую территорию и мгновенно разрушить то, что люди создавали годами. Нам известно о зверствах захватнической армии. Это ужасно. Когда я вижу красивую и мирную Литву и при этом слышу о захвате Сувалкского коридора, у меня закипает кровь. Однако пока я не ощущаю реального страха. Я доверяюсь Господу Богу. В этом году я даже дочь сюда привезла. Она изучает рекреацию и туризм в Клайпедском университете.

– А в Казахстане нет разговоров о территориальных претензиях?

– Мы тоже соседствуем с Россией и тоже слышим эту агрессивную риторику. Ведь депутаты Российской думы часто позволяют себе рассуждать о том, что северные области Казахстана – это их земли, что нам они были подарены, и недвусмысленно заявляют, что их заберут. Они любят говорить о том, что в Казахстане много русских, а это тоже уже что-то значит. Трудно понять, как в наши времена можно вести себя подобным образом. Нам тоже есть из-за чего переживать. Как показывает жизнь, подобные угрозы совершенно реальны.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии