Тенденция: ещё несколько лет назад тех, кто испытывает ностальгию по советским временам, было около 30 проц., а согласно новейшему исследованию – уже около 20 проц. Это обусловлено ростом экономики, сменой поколений, войной в Украине. Фото Вилмантаса Раупялиса

Те, кто считает, что в советские времена жить было лучше, в большей степени склонны верить в теории заговора. Как показывают исследования, это оборонительная позиция людей, оставшихся на обочине жизни общества.

Почему определённая часть общества постоянно устраивает митинги? Причём совершенно неважно, против чего протестуют эти люди – против прививок от COVID-19, против закона о партнёрстве или против мигрантов. Что общего между теорией заговора, связанной с COVID-19, которая вряд ли имеет какое-то отношение к реальности, и советской эпохой? Какая часть нашего общества всё ещё считает, что в советские времена жить было лучше, и хотят ли эти люди туда вернуться? Выводами учёных по этим вопросам с нашим корреспондентом делится Айне Рамонайте, профессор Института международных отношений и политических наук при Вильнюсском университете.

Толкает обида

– Расскажите о своём исследовании: как вам удалось выяснить, что ностальгия по советской эпохе как-то связана со склонностью верить в теории заговора на фоне COVID-19?

– Мы не ставили перед собой такую цель – сравнить, действительно ли люди, испытывающие ностальгию по советским временам, охотнее верят в теории заговора, связанные с COVID-19. Мы проводили большое исследование, в котором теории заговора были лишь одной из тем. Мы интересовались, согласны ли люди с утверждениями о COVID-19. Речь шла о пяти утверждениях: от самого мягкого – будто коронавирус был создан в лаборатории, до совершенно нереалистичного – что распространение COVID-19 связано с внедрением сетей связи 5G. В Литве последнее утверждение нашло совсем мало положительных ответов, а самыми популярными были два утверждения: локальное – о том, что в Литве инстанции власти якобы завышают статистику смертности от COVID-19, и более глобальное – что пандемия COVID-19 связана с намерением заставить всех вакцинироваться. Этим теориям заговора верят около трети жителей Литвы. Между тем среди лиц, испытывающих ностальгию по советским временам, таковых уже около 60 проц. – в зависимости от конкретной теории.

Утверждения о теориях заговора не являются сугубо литовскими, они позаимствованы из исследований зарубежных учёных. Как это ни странно, в мире многие люди верят в теории заговора. Этим особенно славятся США и посткоммунистические страны, где различным теориям заговора верит намного больше людей, чем в странах Запада, и Литва не является исключением.

Я размышляла над причинами этого явления. В ходе нашего исследования респондентам был предложен и такой вопрос: считают ли они, что в Литве советской эпохи жить было лучше, чем сейчас? В своих исследованиях мы уже давно используем этот показатель для оценки отношения к советским временам. Я обнаружила явную корреляцию между этим и верой в теории заговора. Так и возник вопрос об их возможной связи.

– Так чем же можно объяснить эту взаимосвязь?

– Мы решили сравнить, чем объясняется вера в теории заговора в других странах. На Западе было замечено, что ностальгия по стабильному периоду индустриального общества коррелирует с верой в теории заговора. Например, жители США, которые голосуют за Дональда Трампа и верят в теории заговора, очень часто с трудом переживают процесс деиндустриализации, который начался в конце ХХ – начале ХХI века, когда многие предприятия стали перемещаться в Китай, многие американцы лишились работы и никто не помогал им пережить этот трудный период. Разочарование обернулось злостью по отношению к элите, волной популизма.

Подобные процессы происходили и в Литве – в процессе трансформации нашего государства после 1990 года: для многих это был трудный период, поскольку уровень жизни упал, люди потеряли работу или были вынуждены её сменить, развалились колхозы, были разрушены здания, в которых они работали, дома культуры, всё это имущество оказалось разворовано.

С одной стороны, это было радостное время, ведь наконец восстановлена независимость страны, начался возврат Литвы в Европу. Однако с точки зрения экономики период был очень сложным. Люди до сих пор помнят о выпавших на их долю испытаниях. Однако в публичном пространстве об этом умалчивается, словно ничего такого не было. Ведь, казалось бы, как можно жаловаться, когда идут такие прекрасные процессы – мы стали свободными и пошли по пути демократии. Публично трансформация преподносилась только с позитивной стороны, а люди помнят и негативную. Вполне возможно, что в этом и кроется объяснение, почему некоторые не верят в то, что слышат в публичном пространстве. Ведь это было скорее отражением историй более успешных и состоятельных горожан, а нарратива касательно тех, кому в этот период приходилось трудно, в публичном пространстве, по крайней мере, на национальном уровне, не было. Не исключено, что у некоторых это сформировало общее недоверие ко всему, что говорят власти, поскольку в жизни все видели одно, а публично им рассказывали совсем другое, а значит верить в это нельзя.

Так и рождается общее недовольство людей, испытывающих ностальгию по советскому времени, – недовольство властями, их решениями, чувство беспомощности, ощущение себя некими маленькими человечками, которых никто не слышит и не принимает во внимание.

Это объясняет и веру в теории заговора. Как утверждают психологи, к этому склонны те люди, которые чувствуют себя бессильными, лицами низшего статуса (хотя на самом деле это необязательно так), которые не доверяют властям и тому, о чем возвещается публично. В Литве недоверие к властям и чувство беспомощности в процессе трансформации сформировалось у определённого и достаточно широкого круга людей.

Ностальгия по прошлому

– О какой части общества мы говорим?

– Однозначного ответа нет. Когда мы задаём вопрос, согласен ли респондент с утверждением, что в советскую эпоху жить было лучше, то предлагаем варианты ответа по пятиуровневой шкале, согласно которой люди, придерживающиеся такого мнения, дифференцируются. Но даже у тех, кто даёт ответ в пределах среднего уровня, склонность верить теориям заговора выше, чем у тех, кто отвечает «нет».

Однако в последнее десятилетие людей, которые испытывают ностальгию по советским временам, стало заметно меньше: ещё несколько лет назад таковых насчитывалось около 30 проц., а согласно последнему исследованию – уже около 20 проц. Отчасти это обусловлено ростом экономики, поскольку люди объективно признают, что жизнь стала лучше. А в последнее время отношение к России и советскому режиму в целом, по всей видимости, изменила и война в Украине. Кроме того, сказывается смена поколений: молодые люди, которые не жили в советское время, часто отвечают «не знаю», и лишь немногие из них говорят, что в прежние времена было лучше.

Однако не столько важно, что человек сказал, будто в советскую эпоху было лучше, сколько сам расклад ответов по пятибалльной шкале.

– Люди, которые испытывают ностальгию по советским временам, кто они – по возрасту, месту проживания, социальному положению, доходам, образованию?

– Разница мнений особенно чётко просматривается по возрастному признаку, ведь молодёжь не жила в советское время. Следует отметить, что в ходе предыдущих опросов в этой группе было больше людей среднего и пожилого возраста, которые выросли и большую часть жизни существовали в советской системе. Среди самых старших респондентов таковых было меньше, ведь они видели ужасы войны, коллективизацию, ссылки, а то и жили в независимой Литве (т. е. до 1940 года).

Люди с высшим образованием испытывают ностальгию по прошлому гораздо реже других. Но следует учитывать, что в условиях постсоветской трансформации особенно выиграли квалифицированные специалисты, к тому же людей с высшим образованием особенно много среди молодёжи.

Позиция людей связана и с местом проживания. Жители Вильнюса в меньшей мере склонны испытывать ностальгию по советской эпохе, в отличие от жителей сельской местности и маленьких городков, и это напрямую связано с теми переменами, которые происходили во время трансформации. В последние годы советской эпохи во многих колхозах дела шли хорошо, у людей была работа и неплохие заработки, действовали большие дома культуры, доходы сельских жителей и их уровень жизни были даже выше, чем у горожан.

И вдруг вся инфраструктура рассыпалась, люди лишились работы, к тому же нарушилась система транспортного сообщения, поэтому даже если и удавалось найти работу где-то в другом месте, то добраться туда было трудно. Начался процесс эмиграции, что изменило облик деревень и посёлков, которые опустели – молодёжь уехала.

В связи с этим некоторые жители сельской местности до сих пор чувствуют досаду, однако их высказывания о том, что в советскую эпоху жить было лучше, вовсе не означают, что люди хотели бы вернуться в советские времена. Это своеобразный протест, недовольство тем, что произошёл такой обвал и при этом никто им не сочувствует, не пытается помочь.

В советское время региональная политика была сравнительно развитой: хозяйственные объекты находились в разных регионах, если строилось какое-либо предприятие, то вокруг возводились и жилые дома, детские сады, школы, развивалась транспортная система. Когда советская система рухнула, всё это было оставлено на самотёк и закончилось тем, что процветало лишь несколько больших городов, в которых концентрировались инвестиции, а в провинции люди оказались брошены на волю судьбы. Этим и обусловлен тот факт, что в сельской местности значительно больше людей, которые испытывают ностальгию по советской эпохе.

Сегодня просматривается и чёткая связь позиции людей с их доходами – лица с низкими доходами в большей степени ощущают ностальгию по советским временам. Двадцать лет назад, когда мы проводили первые подобные исследования, такого не наблюдалось, мнение людей было скорее связано с изменением их статуса – в то время, даже если человек зарабатывал больше, он субъективно чувствовал, что его статус снизился. И хотя сейчас в Литве нет чётко выраженных классовых конфликтов, во время интервью, которые мы проводим, люди говорят, что раньше рядовой рабочий или колхозник, т. е. человек не занимающий руководящие посты, и зарабатывал больше, и пользовался большим вниманием, чем сейчас. И это своеобразное изменение классового статуса вызывает досаду от потери и разочарование в связи с тем, что никому нет дела до менее обеспеченных граждан.

– Какое отражение находит ностальгия по советской эпохе во время выборов?

– В этом и состоит разница между левыми и правыми. Совершенно очевидно, что избиратели антисоветских взглядов голосуют за партию «Союз Отечества – Литовские христианские демократы» и за либералов, а те, кто ностальгирует по советским временам, – за так называемые левые партии. Следует отметить, что с появлением Партии свободы несколько изменился электорат Движения либералов Литвы: эта партия, как и социал-демократы, балансирует посередине, привлекая тех, кто не испытывает антисоветские настроения, но и не чувствует ностальгии по советской эпохе.

Разница: различным теориям заговора о COVID-19 верят около трети жителей Литвы, а среди ностальгирующих по советским временам этот показатель достигает 60 проц. Фото Юстины Ласаускайте

Не раскачивать лодку

– В последние несколько лет на митингах люди часто протестовали против никак не связанных между собой вещей – против прививок, против мигрантов, против закона о партнёрстве. Выходит, этой группе людей не нравится всё, что предлагают власти, что поддерживается бытующим общественным мнением?

– Всех, у кого есть какие-то обиды или недовольство по отношению к нынешнему правящему большинству, объединяет нечто общее. Одни исторически настроены против консерваторов, другим не нравится либеральная семейная политика правящих, третьи недовольны мерами в связи с пандемией COVID-19. Поэтому даже если причины для протестов у людей разные, они объединяются на почве общего недовольства нынешней властью. Однако, как показывают данные наших исследований, эти люди вовсе не склонны либо поддерживать абсолютно все акции, либо их опровергать. Они дифференцируются исходя из своих главных целей.

– Даже сейчас, когда Россия развернула масштабное военное вторжение в Украину, как показал опрос, проведенный компанией «Baltijos tyrimai» по заказу LRT, примерно десятая часть жителей Литвы не выражает негативного отношения к России. Примерно такие же результаты дают и другие опросы. Можно ли сказать, что среди ностальгирующих по советским временам людей много тех, кто верит распространяемым Россией мифам об этой войне?

– Литва очень проукраинская и куда больше противокремлёвская, чем другие страны Центральной и Восточной Европы (пожалуй, за исключением Польши). Речь идёт о таких странах как Болгария, Венгрия, не говоря уже о Сербии, которая занимает радикально пророссийскую позицию.

Существуют теории заговора, связанные с войной в Украине, но в Литве они уж точно непопулярны, им мало кто верит, особенно тем, что исходят от России. Однако теории заговора – весьма интересное явление. Как показывают научные исследования, тот, кто верит какой-то одной теории заговора, склонен верить и другим теориям, даже если они из разных областей и никак не связаны между собой. К примеру, те, кто верит теориям заговора, связанным с COVID-19, с недоверием относятся ко всему, что слышат в преобладающем публичном пространстве. Они считают, что ни в чём нельзя быть уверенным, что всё может быть и так, и иначе. Они не спешат верить информации, которую распространяют российские каналы, но с осторожностью относятся и к тому, что им предлагают литовские средства массовой информации. Поэтому вряд ли было бы правильно утверждать, будто многие из этих людей настроены пророссийски, точнее было бы сказать – они настроены менее антироссийски. Определённые корреляции просматриваются, но знак равенства ставить никак нельзя.

– Тем не менее, если пятая часть общества считает, что в советские времена жить было лучше, то ведь после более чем трёх десятилетий независимости это очень много. Если эти люди чувствуют себя отверженными, недовольными сегодняшней жизнью, разве это не благоприятная среда для враждебных сил? Что мы делали и делаем не так, чтобы не было этого расхождения?

– Сложный вопрос. Я всегда предлагаю взглянуть на ситуацию глазами других людей. Показать, как всё можно видеть с другого ракурса, это в том числе и работа социологов. Возможно, было ошибкой, что мы, учёные, другие публичные личности, политические комментаторы зачастую предпочитали демонизировать этих людей, говорили, что они сами не сумели устроить свою жизнь в процессе трансформации государства. А теперь мы иронизируем, именуя их антиваксерами. Когда появляются баррикады, люди оказываются по разные стороны, и тогда они начинают демонизировать друг друга. Если человек общается только с теми, кто мыслит так же, как и он сам, то ему кажется, что другая сторона творит полный вздор и является воплощением зла.

Тем самым мы и взращиваем веру в теории заговора, поскольку маргинализируем этих людей, а теории заговора становятся их своеобразной оборонительной реакцией: они больше не верят тому, что слышат в публичном пространстве, потому что это их унижает и не отражает того, что они чувствуют.

– Однако во время протестов, особенно в ходе беспорядков у здания Сейма в августе 2021 года, эти люди ведут себя отнюдь не так, как следовало бы вести себя членам демократического общества.

– Конечно, есть деятели, которые сознательно действуют против Литовского государства, их нужно нейтрализовать. Однако мы не можем отождествлять с ними всех тех, кто протестует против каких-либо действий властей, именовать их агентами вражеских государств, не имея никаких тому доказательств. Так мы только углубляем разногласия, собственными руками внося раскол в своё общество, чем ещё больше облегчаем работу служб недружественных нам государств.

Очень важно попытаться понять, почему люди чувствуют себя не так и что они хотят сказать. Мы часто делаем выводы по каким-то признакам или действиям, но ведь если кто-то несёт какой-то плакат или что-то скандирует, то это вовсе не означает, что именно это он и имеет в виду. К примеру, в прошлом году во время мероприятий в память о 13 Января, многие однозначно интерпретировали свист группы людей как неуважение к жертвам событий 13 Января. Нам довелось взять несколько интервью у участников этих протестов, и некоторые из них сказали, что они – большие патриоты, сами в январе 1991-го защищали Сейм и телевизионную башню, а свист означал нечто совсем иное, чем можно было себе представить, – они освистали не жертв тех событий, а нынешние власти.

Раскол общества, особенно в 2021-м и начале 2022-го, был заметен и в Литве, и было действительно неспокойно, поскольку то, что происходит в Бразилии, в США, очень драматично. Люди разделяются на две практически враждующие стороны, они отрицают результаты выборов. Мы не являемся уникальными, но у нас не настолько плохо, как в некоторых других странах, и уж точно не хотелось бы, чтобы мы дошли до того предела, когда в обществе люди не могут договориться между собой. Главное, стараться не раскачивать лодку и стремиться к достижению взаимопонимания.

авторизуйтесь

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

Label

{} [+]

имя*

электронная почта*

0 комментариев

Межтекстовые Отзывы

Посмотреть все комментарии