Перед лицом угрозы – двусмысленные фразы
- Понедельник Январь 27th, 2025 18:16
Возраст: М. Калинин, по утверждению его приспешников, был уже неспособен иметь любовницу.
Когда бурное лето 1941-го отсчитывало последние дни, вторгшиеся в СССР войска Третьего рейха дошли до «построенного на костях крепостных» города монархов и революционеров и, отрезав единственную железнодорожную ветку, связывавшую эту местность с внешним миром, начали осаду Ленинграда (Санкт-Петербурга), продлившуюся больше 28 месяцев.
Запасы продовольствия (дневной паёк для неработавших гражданских лиц был урезан до 125 граммов хлеба), а также топлива и горючего очень быстро иссякли, общественный транспорт был остановлен, подача воды и электроэнергии прекращена, а вместе с голодом и зимой к горожанам, измученным постоянными авианалётами и артобстрелами, вскоре подкрались и болезни. Были зафиксированы и случаи каннибализма.
От голода люди падали замертво прямо на улицах или медленно и болезненно угасали в своих постелях (нередко вымирали целые семьи), а трупов было так много, что истощённые и иссякшие живые не могли вовремя и пристойно всех их похоронить (нередко в коридорах многоквартирных домов можно было обнаружить останки с отрезанными бедрами или грудью).
В политическом отношении ситуация была настолько сложной, что даже сам любимец (и сообщник в преступлениях) Иосифа Виссарионовича Джугашвили (1878–1953) Андрей Александрович Жданов (1896–1948) был вынужден делить невзгоды с горожанами и довольствоваться тем, что получал с полкило хлеба, миску мясного (или рыбного) супа и половник каши в день.
Единственной дорогой, связывавшей город с другими населенными пунктами, оставалось Ладожское озеро, по льду которого зимой (а летом – по воде) в город поступала скромная, но столь необходимая помощь (вместе с тем это озеро стало и единственной возможностью для гражданского населения бежать из осады).
Ленинград был окружён, а Киев взят (19 сентября 1941 г.), поэтому к середине осени 1941-го власти Третьего рейха снова могли сконцентрироваться на нападении на политическую столицу СССР – Москву.
Хозяин Кремля чувствовал надвигавшуюся угрозу, поэтому к западу от Москвы были построены три линии обороны (в основном силами местных жителей) а против группы армий «Центр» выстроились два фронта (Юго-Восточный, сформированный из 55 дивизий, и Брянский – из 26 дивизий).
К 6 октября 2-я танковая армия под командованием Хайнца Вильгельма Гудериана (1888–1954) успела быстро окружить и окончательно загнать в угол Брянский фронт под командованием Андрея Ивановича Ерёменко (1892–1970), а вскоре в столь же неудобном положении оказался и Юго-Восточный фронт, дирижируемый Семёном Константиновичем Тимошенко (1895–1970). Ему стали угрожать танковые силы под командованием Германа Гота (1885–1971) и Эриха Курта Ричарда Хёпнера (1886–1944).
Пока кремлёвские полководцы старались отбить атаки немцев, Иосиф Виссарионович решил устроить банкет для важных гостей из-за рубежа.
Умилостивить британского аристократа Уильяма Максуэлла Эйткена (1879–1964) и американского наследника железнодорожного бизнеса Уильяма Аверелла Гарримана (1891–1986) было чрезвычайно важно, поскольку от их миссии зависело, как быстро помощь Запада дойдёт до Советского Союза (и дойдёт ли вообще).
Во время ужина Йося расположился между двумя зарубежными гостями, а официанты постоянно подносили им и остальным участникам пиршества икру, супы, рыбу, курятину, запечённых поросят и дичь, сладости, шампанское, армянский бренди, вино и водку.
По рассказам очевидцев, во время пиршества было подняло 32 тоста, а чуть позже весельчак-британец, указав на Михаила Ивановича Калинина (1875–1946), который де-юре (т. е. юридически) был главным руководителем государства СССР, и поинтересовался у Йоси, есть ли у этого человека любовница (ведь и сам «президент» СССР славился своим влечением к балеринам).
«Он для этого слишком стар. А у вас есть?» – весело осадил британца Йося.
Оба фронта, долженствовавшие охранять столицу, были очень быстро уничтожены (в то время как хозяин Кремля развлекал гостей), и путь на Москву казался немцам совершенно открытым, однако, вторгшимся в Россию арийцам, как и французам в 1812-м, начали препятствовать местные природные явления.
Ещё летом того же года много проблем немецкому воинству принесла назойливая пыль, а теперь, с наступлением осени, хлынули осенние ливни, превратившие землю в вязкую кашу.
Испортившаяся погода замедлила продвижение немцев, однако полностью не остановила, и к середине октября 1941-го от Москвы их отделяло всего 160 км.
На фоне приближения гитлеровцев в столице СССР поднялась паника. Законы практически не соблюдались (начались грабежи продовольственных магазинов и покинутых горожанами квартир, преступники терроризировали заполонивших город беженцев), небо постоянно озарялось артиллерийскими залпами противовоздушных зениток, в воздухе витал запах костров, в которых спешно сжигались документы, а органы власти и зарубежные посольства готовились покинуть город (некоторые комиссариаты и семьи функционеров уже были эвакуированы в Куйбышев).
Есть предположения, что в то время об эвакуации подумывал и сам Йося, однако ему, видимо, не давала покоя дилемма политического толка. Если он останется в городе, то может проиграть и погибнуть (или угодить немцам в лапы), а если сбежит, то представители вида хомо советикус будут деморализованы, что может обернуться против него.
По рассказам современников, он медлил и колебался не один день, пока однажды, заглянув в свою квартиру во время ужина, не спросил экономку (и сожительницу) Валентину Васильевну Истомину (1915–1994), не собирается ли она эвакуироваться из Москвы. Любовница ответила: «Москва – наша Мать, наш дом» и её надо защищать.
Партнеры
MRF
Projektui „Mano Lietuva“ 2025 m. skirtas 15 000 Eur dalinis finansavimas.