Автор: Nikas
К психиатрам – по поводу тревожности и депрессии
Одна из наиболее частых причин обращения клайпедчан к психиатрам – тревожность в связи с войной в Украине. Эмоциональное и психологическое состояние также бывает обусловлено определёнными экономическими факторами и личными причинами. Пусть и в незначительной степени, однако всё же отмечается, что пациенты стали смелее обращаться к психиатрам за необходимой помощью.
По словам Лореты Шяудвитите, главы филиала психиатрии Клайпедской республиканской больницы, причины, по которым люди нуждаются в помощи психиатров, постоянно меняются.
«Если говорить о тенденциях в обществе в целом, то действительно преобладают расстройства на фоне тревожности и депрессии. Причины – от личных, когда человек переживает личный кризис, до общественных – перемены в Литве, в мире. Из мировых причин по-прежнему сохраняется напряжённость в связи с войной в Украине, так как рядом развивается сложная ситуация, оказывающая влияние на людей, особенно на старшее поколение, у представителей которого разный опыт и воспоминания. Нельзя сказать, что сейчас в Литве наблюдается экономический кризис, но экономические факторы тоже сказываются на людях», – говорит Л. Шяудвитите.
Лорета Шяудвитите: Встречаются случаи повышенного риска насилия или агрессивного поведения. Фото психиатрического отделения Клайпедской республиканской больницы
Постепенно меняется ситуация и с частотой обращения к психиатрам, хотя до сих пор сохраняется стереотип в отношении людей, которые обращаются к таким специалистам.
«Больше всего нас радует, когда человек приходит сам. Это говорит о его большей вовлечённости, он точно будет стремиться получить помощь, и эту помощь будет легче организовать. Встречаются случаи, когда человека побуждает прийти кто-то другой. Вообще стигма в спектре психиатрических услуг постепенно, хотя и очень медленно, но всё же уменьшается, и всё больше пациентов сами обращаются за помощью к психиатрам», – отметила наша собеседница.
Так как к психиатрам приходят люди с самыми разными расстройствами, неизбежны и случаи насилия в отношении специалистов. Меры по обеспечению безопасности медиков уже не раз выносились на обсуждение.
«Если говорить о части острой психиатрии, то встречаются случаи повышенного риска насилия и агрессивного поведения. Есть ли у нас охрана? Специальных служб нет, хотя с сентября вступит в силу новая редакция указа, который предусматривает, что в филиале психиатрии должен быть сотрудник охраны. Однако сейчас такового нет. Но у нас есть помощь команды, обученной работать с агрессивными пациентами, и возможность вызвать службу охраны. Чаще всего нам удаётся успешно решать вопросы безопасности», – подытожила Л. Шяудвитите.
В центре города – бандитские разборки
По сообщению полиции, в городе были разоблачены и задержаны торговцы кокаином, один из них участвовал в драке. Всё это свидетельствует о том, что в городе действуют группировки торговцев наркотиками, которые устраивают между собой бандитские разборки.
Драка в старом городе
Официальные сообщения сотрудников полицейского комиссариата о досудебных расследованиях, которые ведутся или уже завершены, можно читать как детектив, где настоящий преступник становится известен лишь в самом конце.
По сообщению представителей Клайпедского уездного главного полицейского комиссариата, в ноябре прошлого года криминалисты начали расследование по факту распространения кокаина и в декабре задержали одного из крупных деятелей этого преступного бизнеса.
В мае прошлого года сотрудники Криминальной полиции выяснили, что драка, устроенная среди бела дня в центре города, не что иное, как бандитские разборки. Их участники размахивали ножами и металлическим прутом.
Эта драка ужаснула случайных свидетелей, в ней пострадал 25-летний молодой человек, который оказался в больнице, однако заявление в полицию он писать не стал.
Лица, причастные к той драке, полиции известны, а накануне инцидента был избит 23-летний молодой человек, и это тоже стало следствием выяснения отношений между одними и теми же лицами.
В поле зрения полиции
К расследованию приступили сотрудники Криминальной полиции из Управления по расследованию организованной преступности. Под подозрение попали двое мужчин 26 и 33 лет. Во время обысков у них был найден пистолет с патронами. У потерпевших тоже имелось оружие, к тому же у них были обнаружены и наркотики.
Не исключено, что сотрудники полиции следили за 33-летним подозреваемым и в ноябре прошлого года, сохраняя дистанцию, наблюдали, как на улице И. Канто он покупал кокаин у 53-летнего небезызвестного деятеля наркобизнеса.
Проявив осмотрительность, 33-летний подозреваемый заметил, что за ним наблюдают сотрудники полиции, и бросился бежать в сторону порта. По дороге в одном из дворов он швырнул пакетик с кокаином на крышу небольшого строения, а электронные весы выбросил в мусорный контейнер.
Криминалисты всё это видели, но догнать беглеца им не удалось. Были собраны улики, пополнившие материалы дела.
В машине – тысячи евро
В тот же день полиция нагрянула в дом 53-летнего клайпедчанина, который подозревается в продаже беглецу 100 граммов кокаина высокой концентрации.
Мужчина был задержан, у него в автомобиле обнаружено 4610 евро – предположительно, это выручка от продажи наркотиков.
Не так давно этот человек отбывал наказание в пенитенциарном учреждении за хранение наркотиков в большом количестве. Он был признан виновным в изготовлении устройств для производства наркотиков, в разработке технологий для тех же целей и хранении сырья для наркотиков в большом количестве.
Подписка о невыезде
В декабре на улице Науякемё сотрудникам полиции удалось задержать и 34-летнего подозреваемого, который какое-то время скрывался от правосудия. У него найдены аппарат для вакуумирования и упаковочная плёнка.
Кроме того, у него обнаружены и препараты для расслабления мышц, подавления тревожности, успокоительные и снотворные. Обычно такие препараты принимают лица, утомлённые длительным употреблением кокаина. Окончания расследования этот человек будет ждать за решёткой.
По решению суда, 53-летний подозреваемый остаётся на свободе, однако он обязан регулярно регистрироваться в полиции, у него изъяты документы и взята подписка о невыезде.
Клайпеда продолжает стареть
За последние четыре года в Клайпеде продолжала расти численность населения, большую часть клайпедчан составляли люди трудоспособного возраста. Однако пенсионеров в городе проживает больше, чем детей в возрасте до 15 лет. Это означает, что население Клайпеды стареет.
В отчёте Клайпедского самоуправления о последнем мониторинге, указано, что с 2021 года численность населения Клайпеды неуклонно растёт.
В начале 2024 г. в Клайпеде проживало 159 279 человек – на 2534 больше, чем в начале 2023 г.
На начало 2024 г. женщин в городе насчитывалось на 10 563 больше, чем мужчин, женщины составляли 53 проц. населения Клайпеды.
В начале 2024 г. большую часть жителей Клайпеды составляли люди трудоспособного возраста (97 199, или 61 проц.).
В Клайпеде проживает больше людей пенсионного возраста, чем детей до 15 лет (соответственно 34 903 и 27 177), и это означает, что население Клайпеды стареет.
На начало 2024 г. средний возраст клайпедчан составлял 43 года: мужчин – 40 лет, женщин – 46 лет.
В 2023 году естественный прирост населения в Клайпеде был отрицательным.
За год родилось 1135 младенцев (594 мальчика и 541 девочка), что составило 5 проц. от числа всех родившихся в Литве детей.
За год в Клайпеде скончались 1945 человек (953 мужчины и 992 женщины).
В 2023 г. показатель внутренней нетто-миграции был отрицательным (минус 345 человек).
Это показывает, что за год из города уехало больше жителей, чем приехало из других мест Литвы.
В 2023 г. средняя ожидаемая продолжительность жизни в городе составляла 78,1 года (средний показатель по Литве – 77,5 года).
По таким показателям как число самоубийств или попыток самоубийства, уровень долгосрочной безработицы, число получателей социальных пособий, число больных туберкулёзом и прочим показателям (всего 23 пункта) Клайпеда попадает в зелёную зону, так как ситуация в нашем городе лучше, чем в среднем по Литве.
Однако по 15 показателям, которые хуже по сравнению со средними показателями по Литве, Клайпеда попадает в красную зону: по числу детей школьного возраста, которые не учатся в школах, по объёму вакцинации детей, по смертности от злокачественных опухолей, по числу лиц, погибших или получивших тяжёлые травмы на работе, а также по числу смертей, спровоцированных наркотиками.
Согласно данным Института гигиены, в 2023 году по причине употребления наркотических и психотропных веществ в Литве скончались 100 человек.
В Клайпеде в 2023 году по причине употребления наркотических веществ скончались 7 человек: 4 мужчин (в возрасте 21–41 года) и 3 женщины (в возрасте 26–45 лет).
Завершение – после 2030 г.
По словам главы компании «Rail Baltica statyba» А. Яцкуса, участок «Rail Baltica» с европейской ж/д колеёй от Каунаса до Вильнюса не будет построен до 2030 г. Проект можно реализовать быстрее, если достичь соглашения о партнёрстве с частным сектором. Переговоры о прокладке и финансировании ветки «Rail Baltica» до Клайпеды только начинаются.
Закон обязателен для всех
В связи с тем, что Клайпеда оставила названия улиц, которые носят имена Людаса Гиры и Саломеи Нерис, своё слово сказала представитель Правительства в Клайпедском и Таурагском уездах Дайва Керекеш. Дескать, если городские политики не отреагируют на требование, последует обращение в суд.
На основании решения Арунаса Бубниса, генерального директора Центра исследования геноцида и резистенции жителей Литвы, улицы, названные именами советских коллаборационистов Л. Гиры и С. Нерис, надлежало переименовать ещё в прошлом году.
Согласно закону, требование должно быть реализовано не позднее, чем через три месяца после получения соответствующего уведомления.
Однако прошло уже больше года, а между тем клайпедские политики на прошлой неделе приняли решение названия улиц Л. Гирос и С. Нерес не менять.
Кроме того, относительно переименования улицы С. Нерес был организован опрос клайпедчан.
Проголосовало 709 горожан, однако их мнение не было принято во внимание.
Представитель Правительства в Клайпедском и Таурагском уездах Д. Керекеш, осуществляющая контроль за соблюдением законов Литвы местными самоуправлениями, не исключает, что предъявит клайпедским политикам отдельное требование.
«Сейчас проводится оценка решений совета Клайпедского самоуправления по поводу названий улиц, и, скорее всего, будет вынесено требование относительно соблюдения закона. Если требование не будет выполнено, спор переместится в суд», – подчеркнула Д. Керекеш.
На прошлой неделе, узнав о решении клайпедских политиков не соблюдать Закон о десоветизации, заговорил о суде и генеральный директор ЦИГРЖЛ А. Бубнис.
По мнению Д. Керекеш, вопрос о переименовании улиц осложняется тем, что в данном случае речь идёт не только о законе, который надлежит соблюдать, здесь в конфликт вступают и различия во взглядах политиков.
«Однако законы действительны для всех, и Конституционный Суд разъяснил, что самоуправления обладают определённой самостоятельностью, но лишь той самостоятельностью, какая предоставляется им в рамках законов. Самоуправление имеет право выбрать название улицы, но если существуют определённые ограничения сверху (в данном случае – предусмотренные Законом о запрете пропаганды тоталитарных, авторитарных режимов и их идеологий), соблюдать их обязаны все», – подчеркнула Д. Керекеш.
Кто-нибудь ещё изучает русский язык?
Популярность курсов русского языка за последние несколько лет упала. В Клайпеде этот язык для изучения выбирают редко, а если и выбирают, то это решение бывает обусловлено работой. Но на первом месте для русскоязычных остаётся литовский язык – его охотно изучают в стремлении быстрее интегрироваться в общество и найти хорошую работу.
За урок – 15 евро
В виртуальном пространстве немало объявлений о предоставлении услуги по изучению русского языка дистанционно или непосредственно в аудитории. Одна из преподавателей – клайпедчанка Дануте. Она говорит, что желающих изучать этот язык вполне достаточно.
«Чаще это люди, которые работают в сфере логистики, транспортной инженерии, администрации», – перечисляет Дануте.
По её словам, о цене с учениками она договаривается индивидуально, хотя на интернет-сайте указано, что урок стоит 15 евро.
Представитель компании «Idioma» рассказала, что языковые курсы в Клайпеде чаще всего проводятся дистанционно, поэтому трудно сказать точно, сколько русскоязычных изучает литовский язык. Обычно это бывает обусловлено требованиями по работе.
«Как правило, люди изучают язык ради работы, карьерных возможностей. Чтобы работать, например, на государственной службе, чаще всего уровень языка должен быть В1 или В2. Мы обучаем и литовскому языку. У нас учатся белорусы, очень много украинцев, а вот с русскими ни разу не доводилось сталкиваться», – поведала женщина.
Курсов нет уже два года?
Представитель одного из клайпедских языковых центров сообщила, что в последние два года курсы русского языка не проводятся.
«Раньше курсы были, особенно предприятия хотели обучать своих работников, так как была такая потребность для работы. Находились люди, которые спрашивали, интересовались, но до дела так и не дошло», – поведала представитель центра.
При этом она отметила, что очень много русскоязычных, которые изучают литовский язык.
«Литовский язык для русскоязычных – номер один. Существуют разные программы через Службу занятости, а также очень многие языковые школы предлагают свои программы, чтобы русскоязычные и англоязычные люди могли изучать литовский язык. Существует требование, что те, кто в течение определённого времени проживает в Литве, должны сдать экзамен на первую категорию. Литовский язык у русскоязычных действительно очень популярен, и не только у нас, но и во многих языковых школах», – говорит наша собеседница,
Актуально и для немцев
Елена Буткявичене, директор Центра национальных культур рассказала, что в этом году русскоязычные смогут изучать литовский язык и в этом центре, однако ещё предстоит получить подтверждение о финансировании. Здесь смогут учиться 24 человека.
«Потребность действительно огромная. И мобильный, и стационарный телефон звонит как минимум 20 раз в день. И люди не только звонят, но и приходят. Так что потребность действительно ощущается. Конечно, всех мы принять не сможем», – констатировала Е. Буткявичене.
Елена Буткявичене: Потребность действительно огромная.
По её словам, изучать литовский язык хотят украинцы, белорусы, азербайджанцы, немцы.
«В Клайпеде и Клайпедском крае немало смешанных семей, в которых один из супругов является гражданином Литвы, а другой приехал из Германии. Эта инициатива призвана облегчить интеграцию приезжих», – подытожила Е. Буткявичене.
В колумбариях не хватает мест для урн
Все колумбарии на кладбище Лебартай уже заполнены. Поэтому самоуправление дополнительно объявило конкурс на аренду территории кладбища, где можно будет обустроить ещё один частный колумбарий.
По словам Дайвы Брейве, советника муниципального отдела охраны окружающей среды и благоустройства города, планируется установить и государственный колумбарий, который для горожан будет бесплатным.
«В настоящее время специалисты самоуправления осуществляют проектировочные работы, чтобы на кладбище Йонишкес появился и государственный колумбарий. Сейчас на кладбище Йонишкес ещё есть около 400 свободных мест в частном колумбарии. А в колумбариях на кладбище Лебартай насчитывается 988 ниш, и все они заняты. Колумбарии были заполнены практически за десять лет», – поведала Д. Брейве.
На кладбище Лебартай в одной нише колумбария, установленного на средства частных лиц, хранится и по нескольку урн с прахом усопших – членов одной семьи или рода.
Один из установленных на кладбище Лебартай колумбариев – государственный, но он был заполнен ещё в 2016–2017 гг.
В этом колумбарии насчитывается 168 ниш для урн.
«Потребность в колумбариях возросла, так как всё больше усопших подвергаются кремации. Согласно нашей статистике, в последние годы 55–60 проц. усопших подвергаются кремации. Этот перелом произошёл, когда возле Клайпеды были построены и открыты крематории. С тех пор число кремаций ежегодно растёт. Но урны с прахом хранятся не только в колумбариях, их захоранивают и в семейных могилах. Люди не берут новые могилы, а хоронят в уже имеющихся. Ограничений по числу захоронений урн нет», – сообщила Д. Брейве.
Людям даже удобнее ухаживать за одной могилой близких, а не за несколькими.
Похоже, что изменения в моде на захоронения помогут хотя бы на какое-то время решить проблему сокращающегося числа свободных могил на кладбище Лебартай, которые, согласно прогнозам, должны заполниться в ближайшие несколько лет.
«Если появятся государственные бесплатные колумбарии, которые мы планируем установить, можно предположить, что будет меньше захоронений в могилах. Тем более, что в случае хранения урны в колумбарии отпадает вопрос обустройства могилы. Думаю, если появится такая возможность, люди предпочтут кремацию и колумбарий», – считает Д. Брейве.
Кладбище Лебартай – самое большое в регионе Западной Литвы, здесь вечный покой обрели 57 887 усопших (по данным на 7 февраля).
Больше электроэнергии
В 2024-м Литва произвела 7,76 ТВт·ч электроэнергии – на 37 % больше, чем в 2023-м. За счёт роста внутреннего производства импортировано меньше электроэнергии из других стран – за год импорт сократился на 13 %. Наиболее выросло производство электроэнергии из возобновляемых источников – на его долю пришлось 69,8 % от общего объема – почти как в 2023-м (70 %).
Трудный ребенок – списать или спасать?
Убедить детей в том, что жизнь может быть другой: без побегов из дома в притоны, без пьянства, наркотиков и преступности – такие цели ставят перед собой специалисты, работающие с трудными подростками.
Трудные времена
Психологи, вероятно, согласятся, что в войне с подростком зачастую проигрывают взрослые. Статистические данные показывают, что почти половина литовских подростков в возрасте 14–17 лет склонны нарушать общепринятые социальные нормы и правила. Это не всегда связано с преступным поведением, хотя, по оценкам, преступность среди подростков выросла почти на 20 проц.
Термин «делинквентное поведение» специалисты используют для описания определенных видов поведения, которые не соответствуют нормам, применяемым к несовершеннолетним: употребление алкоголя и наркотиков, курение, прогулы школы и т. п. Жизнь такого подростка может принять самые разные обороты.
Однако практически на всех конференциях специалисты успокаивают: литовские подростки схожи со своими сверстниками в других странах по склонности к рискованному и криминальному поведению, но мы отстаем в области прогнозирования и помощи при таком поведении.
Было бы неправильно говорить, что семья, в которой есть подросток с неподобающим поведением, не получает помощи, но иногда случается так, что у семьи уже нет сил противостоять всем бурям подросткового возраста, и лодка ребенка не всегда плывет по самой чистой реке.
Когда пьяная девочка-подросток, лежащая в своей рвоте, говорит, что с ней никто не справляется, но никому нельзя говорить, потому что увезут, возникают мысли о том, что такого ребенка нужно спасать, вытаскивать из этой среды, изолировать от тех, кто оказывает на нее негативное влияние. Но все ли так просто?
Ситуация: подростки с проблемным поведением представляют собой проблему не только для семей. Фото Витаутаса Ляуданскиса
Изолированное место
Шесть лет назад в Литве действовало шесть центров социализации детей. Они пришли на смену бывшим колониям для несовершеннолетних, однако по мере изменения подхода к благополучию детей было установлено, что инфраструктура детских центров социализации страны не ориентирована на домашнюю среду – большинство зданий было построено в то время, когда преобладала концепция места наказания – учреждения заключения детей.
Реализован европейский Проект модернизации инфраструктуры центров социализации детей стоимостью почти 6 млн евро. В настоящее время действует один такой центр – в Грузджяй для мальчиков и отдел в Кунёняй – для девочек.
«Центр социализации детей – государственное специализированное учреждение, относящееся к группе общеобразовательных школ, реализующее меры по уходу за детьми среднего уровня или меры воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, поступивших по решению суда. Продолжительность пребывания учащихся определяется судом, обычно это год», – рассказала газете «Kauno Diena» заместитель директора по воспитательной работе Грузджяйского центра социализации детей Одета Лялюкене.
Ежегодно центр принимает 20–26 подростков. Только такое количество подростков мы можем спасать, только такое количество из них нуждаются в постоянном наблюдении? Приходилось слышать мнения, что этот центр можно было бы использовать более эффективно.
Может быть, центр должен быть другим? Даже организации по защите и помощи детям и их специалисты не предлагают воспользоваться услугами центра социализации. Чаще всего дети пугаются такой возможности – их разлучат, запрут, что, конечно, ни к чему хорошему не приводит.
Помощь всегда будет нужна
Сигита Шимкене, советник Каунасской муниципальной администрации и координатор межведомственного сотрудничества, имеет неоднозначное мнение о центрах социализации для подростков: «Дети, которые по каким-либо причинам бросают школу, в центре действительно учатся, потому что другого выбора просто нет. Там обеспечивается отдаление несовершеннолетних от группировок, в которые они вовлечены. Если они что-то употребляли, они перестают это делать, потому что там нет таких возможностей. У нас есть хорошие примеры того, как после пребывания там подростки меняются, приобретают новые навыки и меняют свое мышление. Да, таких не много».
Не много не только потому, что дети впоследствии возвращаются к старым привычкам. Одной из причин этого является то, что в этом учреждении размещается не большое количество детей. Прежде чем поместить ребенка в центр социализации, это должна одобрить комиссия, созданная Национальным агентством образования (НАО).
«Там могло бы быть больше детей, и они могли бы получить помощь, но детей очень мало, потому что комиссия, сформированная НАО, не видит необходимости изолировать ребенка от неподходящей среды. Отчасти они правы. Забрать ребенка из дома и семьи – это всегда травма», – продолжает С. Шимкене.
Отношения с родителями и эмоциональная поддержка, которую они оказывают, очень важны для подростков. Подростки, у которых хорошие отношения с родителями, более эффективно участвуют в процессе ресоциализации. В этом случае центр социализации, куда ребенок направляется один, как правило, на год, не соответствует этому важному критерию.
«Помощь была нужна и будет нужна. Цель не в том, чтобы понастроить таких центров для тысяч детей, но центры такого типа нужны, даже если в них находится всего несколько детей – ведь все они наши дети», – подчеркивает С. Шимкене необходимость помощи и упоминает о применении в центре многомерной программы.
Мотивация – родители
Проект «Многомерная семейная терапия» (MDFT) в Литве стартовал в 2020 г., однако специалисты MDFT начали работать с семьями в 2021 г. Роберта Авраменко, руководитель программ MDFT в Литве, насчитала 105 историй успеха семей только за последний год.
«Редко бывает, что сами дети хотят участвовать в программе, чаще всего этого хотят родители, и они хотят, чтобы мы изменили их ребенка. Конечно, ситуации бывают очень сложные, и можно понять усталость родителей. Молодежь тоже бывает уставшей от специалистов, ведь чаще всего мы не вторые и даже не третьи специалисты в их жизни, – отмечает Р. Авраменко. – Ребенок бывает уставшим, не мотивированным участвовать в другой программе, поэтому наша главная цель – мотивировать его. Самой большой мотивацией для молодого человека является то, что его родители также будут участвовать в этой программе».
Команда MDFT организации «Детские деревни – SOS Литва » ставит своей целью собрать семью за общим столом и разговаривать. Однако этот метод подходит не каждой семье. Некоторые бывают в ссоре, уставшие друг от друга, в других семьях нет традиции сесть и поговорить.
В каждом случае ищется метод общения, подходящий для конкретной семьи. По словам Р. Авраменко, иногда необходимо сначала поговорить с детьми и родителями отдельно. Иногда мы садимся играть в настольные игры, и так завязывается разговор, а иногда нам нужна активная прогулка.
«Мы хотим комфортно донести болезненные темы, о которых мы обычно готовимся говорить. Не всем сначала подходит разговорная терапия. Говорить о чувствах сложно, а семья привыкла обвинять», – сказала руководитель программы MDFT.
Р. Авраменко говорит, что заметила, что родители иногда пугаются, поскольку получают обвинения от школы и других специалистов, и боятся идти на семейную терапию, поскольку к уже услышанным обвинениям могут добавиться и ребенка: «Если родители не верят в помощь, ребенок часто отказывается участвовать в программе. Однако если родители верят, сами хотят участвовать в программе и не боятся сказать, что, возможно, и им нужно что-то изменить, то даже дети, которые на самом деле не очень хотят участвовать в программе, соглашаются это сделать».
Цифра: уровень преступности среди подростков вырос почти на 20 проц. Фото Shutterstock
Думать в целом
Семьи обычно направляются к специалистам группы MDFT другими специалистами. Р. Авраменко не скрывает: «Мы редко бываем первой помощью для семьи. Бываем, но редко. Есть семьи, которые сами нас находят. Однако даже если семье кто-то укажет на нас, она должна связаться с нами сама. Они сами должны прийти на первую встречу и решить, видим ли мы ситуацию так же, как они, и подходит ли им эта терапия».
Иногда семья настолько устает от всех этих специалистов, что хочется сделать перерыв и ни с кем не общаться. Однако самой большой мотивацией для всех является то, что все они будут участвовать в программе вместе, что период довольно короткий, есть четкое начало и конец.
«Почему мы не оказываем первую помощь? Возможно, нас сдерживает литовский культурный менталитет – мы сначала стараемся решать такие ситуации в семье. Мы предпочитаем брать на себя вину и страдать вместо того, чтобы признать проблему и обратиться за соответствующей помощью. Только дружеские и равноправные отношения создают для подростка безопасную среду, в которой он может искренне общаться. Команда MDFT ставит своей целью научить семью самостоятельно справляться со стоящими перед ней трудностями», – заявила Р. Авраменко.
Специалист не скрывает, что часто слышит, что детей пугают центром социализации, и знает, что молодые люди не хотят туда ехать: «Центры социализации могут помочь отвлечь ребенка от рискованной среды, а иногда это даже необходимо. Почему MDFT была выбрана в Литве? Потому что работать нужно не только с ребенком, но и с родителями, с окружением ребенка, потому что из центра социализации ребенок вернется в ту же среду, из которой его изъяли».
Зреющие изменения центра социализации
Замкнутая жизнь детей в центре социализации гарантирует их отстранение от рискованной среды, но достаточно ли этого? Идея внедрения программы Многомерной семейной терапии (MDFT) в этом центре уже на подходе.
Изменение содержания
На протяжении многих лет содержание центра социализации детей было ориентировано на воспитание. Однако, изучая детей, их истории, поведенческие проблемы и причины их возникновения, специалисты пришли к выводу, что основные потребности таких детей связаны не с воспитанием и образованием, несмотря на то, что это важная часть жизни ребенка, а с необходимостью поиска специализированных инструментов и способов помочь детям изменить свое поведение.
Руководитель группы по защите прав семьи и ребенка Министерства социальной защиты и труда (СЗТ) Кристина Степанова рассказывает о проекте по изменению содержания центра социализации.
В настоящее время готовятся документы о финансировании из фондов ESF+, согласно которым Министерство СЗТ планирует создать одну или две группы программы MDFT в центрах социализации, обеспечить интенсивное развитие навыков детей, ориентированных на поведенческие изменения, усилить работу после возвращения ребенка в общество, а также работу с семьей и окружением ребенка, с целью обеспечения поддержки семьей и окружением позитивных изменений в поведении ребенка, создания необходимой структуры для ребенка и др.
Разработчиками проекта выступают Центр социализации и Департамент надзора за социальными услугами, а надзорную функцию будут выполнять Министерство социальной защиты и труда и Министерство образования, науки и спорта (МОНС).
Внимание к окружению
В Литве действуют три команды программы MDFT, которые оказывают услуги в общинах в качестве мобильной услуги, выезжая в семьи к детям. Особенностью разрабатываемого проекта является обеспечение адаптации программы MDFT в рамках учреждения.
«У нас есть примеры в Нидерландах и Эстонии, где программа MDFT действует в учреждениях, т. е. в тюрьме для несовершеннолетних. Поскольку программа MDFT оказалась очень успешной в Литве, мы хотим внедрить ее в центре социализации. По сути, программа MDFT разработана для решения проблем поведения с высоким риском. Мы общались с эстонцами и голландцами, и знаем, что есть возможности модифицировать эту программу так, чтобы ее можно было применять в закрытом учреждении», – делится планами К. Степанова.
Заново сформированная команда MDFT будет работать по модифицированной модели, соответствующей конкретной ситуации детей. Когда принимается решение поместить ребенка на определенный срок в центр социализации, он покидает свое сообщество, и, в каком-то смысле, все забывают о нем, пока он не вернется домой.
Суть программы MDFT заключается в том, что изменения в поведении ребенка – это не только его проблема, сильное влияние оказывает и окружение. Специалисты, работающие с ребенком в центре социализации детей, также будут работать с семьей ребенка, готовя родителей и других членов семьи к принятию ребенка обратно. Это поможет развить навыки создания структурированной среды для ребенка, а также будет способствовать сотрудничеству с образовательным учреждением, сообщество которого также должно быть готово к возвращению ребенка.
Окружающая среда также важна
О том, что в рамках модифицированной программы MDFT помощь в центре социализации могли получить более 26 детей, не упоминается. Инвестирование миллионов в инфраструктуру центра социализации для 20 детей может показаться непропорциональным. Также тянется и шлейф прошлого, когда из-за центров социализации никто не мелочился и отправляли туда всех неудобных детей, а сегодня попасть сюда не так-то просто.
«Я рада такому правовому регулированию, которое затрудняет попадание ребенка в центр социализации. Нам необходимо сформировать отношение, что это исключительные случаи. Это не те случаи, когда ребенок употреблял какие-либо психоактивные вещества или проявлял агрессию. Мы не должны забывать, что вмешательства такого ограничительного уровня, как центр социализации, где ограничиваются свобода и связи подростка с обществом, необходимы тогда, когда необходимо защитить его жизнь и жизнь окружающих на определенный период времени», – подчеркивает К. Степанова.
Сама идея создания закрытого учреждения, по мнению К. Степановой, неплоха. Подобные учреждения есть и в других странах, которые мы привыкли считать передовыми: Дания, Швеция. Суть в том, что таких учреждений должно быть мало, и дети туда должны попадать только в исключительных случаях, когда будет установлено, что ситуация ребенка требует строго структурированной и строгой среды.
«В Дании мы видели, что в таких учреждениях содержатся дети, которые имеют очень сильную склонность к нанесению самоповреждений, агрессивному поведению по отношению к себе и другим, когда существует постоянная угроза, что может произойти что-то очень опасное. Конечно, такие случаи обычно единичны, но тогда то, что делается в центре, особенно важно.
Не будет так, что мы заберем ребенка из общества, закроем в учреждении, и проблемы исчезнут сами собой. Именно поэтому мы хотим разрабатывать содержание так, чтобы оно соответствовал потребностям ребенка», – продолжает К. Степанова.
Часть общества
Когда ребенок возвращается из центра социализации, очень важно, как его принимает общество. К. Степанова отмечает, что если ребенок допускал существенные нарушения в образовательном учреждении и возвращается, то к нему часто относятся так: неудобный ребенок вернулся, снова начнет вести себя по-прежнему. Но, может быть, все-таки центр социализации помог?
Любой из нас, столкнувшись с таким негативным отношением, подумал бы: а зачем мне стараться, если ко мне все равно так относятся? Недружелюбная обстановка часто побуждает ребенка вернуться к старым моделям поведения.
«Я хочу, чтобы общество услышало, что в некоторых случаях, когда поведение ребенка вызывает у нас страх или возмущение, для этих детей такое поведение является нормальным, для них это стратегия выживания. Когда я работала в неправительственном секторе с детьми из центра социализации, там был мальчик, который жил со своей матерью и ее партнером. Иногда этот партнер избивал мальчика так сильно, что тот несколько часов лежал на полу без сознания. Для такого ребенка агрессивное поведение стало нормой, потому что это единственный способ выжить в среде, где он не может быть чутким и слабым, – говорит К. Степанова, что если бы было легко ответить на вопрос, почему дети ведут себя плохо, то, скорее всего, было бы легко найти и решения. – Нам также необходимо понимать, что дети с проблемным поведением из общества не исчезнут. Не будет так, что мы ссылаем их на всю жизнь куда-то, откуда они не вернутся. Это совершенно ошибочный подход. Эти дети всегда будут частью нашего общества, поэтому сообщества должны взять на себя ответственность и помочь детям, которые сталкиваются с дополнительными трудностями».
Инвестиции и вера
Можно ли оценить, сколько инвестируется в детей? По мнению К. Степановой, это угрожающий взгляд, когда мы хотим дешевых услуг, дешевых решений: «Речь идет о проблемах очень сложных, когда инвестиции – высоки. Например, если ребенок в течение десяти лет живет в обстановке насилия, его постоянно избивают, а также он употребляет алкоголь или психоактивные вещества уже в течение примерно трех лет. Проблемы застарелые и очень серьезные, поэтому мы должны понимать, что нескольких консультаций или направлений будет недостаточно. Это потребует серьезного вмешательства в жизнь ребенка и семьи, и оно будет долгосрочным. Если мы хотим решить длящиеся в течение десяти лет проблемы за шесть месяцев, мы программируем себя на неудачу».
Конечно, было бы лучше развивать профилактику и выявлять все случаи на самых ранних стадиях, но, уверяет К. Степанова, нет ни одной страны, которая могла бы выявлять все проблемы только на стадии их начала. Хотя программа MDFT в центре социализации – еще дело не завтрашнего дня, планируется начать ее работу уже в этом году.
Программа MDFT является мобильной. Мы привыкли, что семьи обращаются к специалистам, но здесь все будет наоборот. Специалисты будут приходить в семью и проводить работу в той среде, в которую вернется ребенок. Целью проекта будет предоставление дополнительного периода, в течение которого команда MDFT продолжит свою работу после возвращения ребенка в семью из центра социализации.
Это, по мнению К. Степановой, закрепит изменения, чтобы ребенок и семья не вернулись к той модели поведения, которая привела к ограничению свободы подростка: «Важно верить. Ошибки случаются, выясняется, сработала идея или нет. Однако после принятия решения о внедрении самой программы MDFT в Литве становится ясно, что можно изменить взгляд на сложные проблемы, существуют инструменты для их решения, и это в конечном итоге приводит к успеху. Я верю и в этом случае».
Посадочный модуль американской компании достиг Луны
Аппарат американской компании приземлился на Луне в четверг, но его состояние, в том числе и то, приземлился ли он вертикально, остается неясным.
Посадочный модуль «Athena» миссии IM-2 техасской компании «Intuitive Machines» во второй попытке достиг обширного плато, которое находится ближе к южному полюсу Луны, чем любое другое ранее выбранное место.
Команды все еще анализировали поступающие данные, чтобы оценить состояние посадочного модуля, и пытались получить изображение.
В прошлом году «Intuitive Machines» вошла в историю как первая частная компания, запустившая робота на Луну. Хотя в тот раз триумф был омрачен опрокидыванием посадочного модуля на бок, на этот раз есть надежда, что этого удастся избежать.
На борту «Athena» находились научные приборы, в том числе бур для поиска льда под поверхностью и первый в своем роде прыгающий дрон, названный «Грейс» в честь известного специалиста по информатике Грейс Хоппер.
США стремятся сделать частные миссии обычным явлением с помощью программы Коммерческой доставки грузов на Луну (CLPS) – государственно-частного партнерства, направленного на доставку оборудования НАСА на поверхность Луны по более низкой стоимости.